Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

Я развернулся и вышел из зала. Егорка последовал за мной.

На улице Слобода просыпалась. Люди выходили из домов, открывали лавки, разжигали печи. Слухи о ночном аресте Касьяна уже разлетелись — я видел, как люди собирались кучками, обсуждали, показывали пальцами на Волостной двор.

Вся Слобода узнает о суде. Все придут посмотреть. Это будет зрелище.

И я устрою им зрелище, которое они не забудут.

Я шёл по улице, чувствуя усталость — не спал всю ночь, бегал, дрался, саботировал. Но внутри горел огонь.

Последняя битва впереди.

Суд системы.

И я выиграю.

Глава 3

Утро было ясным и холодным. Я стоял на причале Авиновых, окружённом стрельцами воеводской стражи. Причал был оцеплен, красные печати висели на воротах амбаров, стражники патрулировали периметр.

Офицер Данила Ратный стоял рядом со мной, его лицо было торжественным. Рядом собралась небольшая толпа — жители Слободы, купцы, любопытные, привлечённые слухами о ночном аресте Касьяна.

Данила поднял руку, призывая к тишине.

— Именем княжеского воеводы, — начал он громко, — я объявляю благодарность Мирону Заречному, поверенному Обители, за бдительность и помощь в поимке преступников!

Толпа зашумела. Я выпрямился, чувствуя на себе десятки взглядов.

Данила продолжал:

— Благодаря его действиям, способ кражи княжеского имущества был раскрыт, виновные арестованы, товары конфискованы. Воевода выражает признательность и надеется на дальнейшее сотрудничество с честными подданными князя.

Он достал из-за пояса мой нож — тот самый, что я потерял в ночь саботажа — и протянул мне.

— Ваше оружие, Заречный. Возвращаю как символ того, что справедливость восторжествовала.

Я взял нож, кивнул.

— Благодарю, офицер.

Данила усмехнулся, понизив голос так, чтобы слышал только я:

— Вы хорошо поработали. Воевода доволен. Продолжайте в том же духе.

Он отступил, повернулся к стрельцам.

— Грузите изъятое! Везём в столицу, на склады князя!

Стрельцы начали выносить из амбара тюки с пушниной — те самые, с княжескими клеймами. Тюки грузили на телеги, аккуратно, под присмотром писарей, которые вели опись.

Я смотрел на это, чувствуя удовлетворение.

Краденое возвращается князю. Преступники арестованы. Система работает.

Толпа расступилась, пропуская ещё одну телегу. На ней в железных цепях сидел Касьян. Его руки были связаны, лицо мрачное, губа разбита — след удара рукоятью меча.

Телега медленно проехала мимо меня. Касьян повернул голову, посмотрел на меня. В его глазах была ненависть, но и что-то ещё — страх, может быть.

Побеждён. Арестован. В цепях. Везут на суд.

Я смотрел ему вслед, пока телега не скрылась за поворотом дороги.

Егорка подошёл ко мне, его лицо сияло.

— Мирон, мы сделали это! Мы победили!

Я кивнул, усмехаясь.

— Да, Егорка. Мы победили.

Данила подошёл снова, похлопал меня по плечу.

— Заречный, суд будет в столице, через неделю. Вас могут вызвать как свидетеля. Будьте готовы.

Я кивнул.

— Готов.

Данила кивнул, развернулся, направился к своим людям. Стрельцы заканчивали погрузку, готовились к отъезду.

Я стоял, глядя на опечатанные амбары, на стрельцов, на толпу, которая расходилась, обсуждая происшедшее.

Справедливость восторжествовала. Система сработала. Центральная власть пришла и наказала преступников.

Касьян арестован. Савва потеряет сына. Их монополия разрушена. Обитель свободна от давления.

Егорка потянул меня за рукав.

— Мирон, пойдём, отметим! Нужно выпить за победу!

Я усмехнулся.

— Пойдём.

Мы пошли прочь от причала, через Слободу, где люди смотрели на нас с уважением, кто-то кивал, кто-то благодарил.

Герои. Мы стали героями. Те, кто победили Авиновых.

Память Глеба подсказывала — торжество правосудия, восстановление порядка, награда за труды.

Всё сработало. План сработал. Логистика, саботаж, улики, стрельцы — всё сложилось.

Я чувствовал гордость, усталость, облегчение.

Наконец-то. Всё закончилось. Я могу вернуться к своей жизни. Восстановить производство. Возобновить торговлю. Начать заново.

Мы дошли до корчмы у торговой площади. Егорка толкнул дверь, мы вошли внутрь. Тепло, запах еды, смех людей.

— Две чарки вина! — крикнул Егорка хозяину. — За счёт героев Слободы!

Хозяин засмеялся, налил вина, принёс чарки.

Мы сели за стол у окна. Егорка поднял чарку.

— За победу! За справедливость! За то, что система работает!

Я поднял свою чарку, чокнулся с ним.

— За победу!

Мы выпили. Вино было крепким, согревало изнутри.

Я откинулся на спинку стула, глядя в окно, где виднелась торговая площадь, люди, которые шли по своим делам.

Всё кончено. Авиновы побеждены. Я свободен.

Егорка налил ещё вина, болтал о чём-то — о том, как он поджигал бочки, как бежал от стражников, как Касьян кричал, когда его связывали.

Я слушал вполуха, кивал, улыбался.

Иллюзия победы. Сладкая, тёплая, обманчивая.

Но где-то глубоко внутри, память Глеба шептала — осторожно. Не всё так просто. Богатые и влиятельные редко проигрывают по-настоящему.

Я отмахнулся от этой мысли.

Касьян арестован. В цепях. Везут на суд. Княжеский воевода контролирует дело. Что может пойти не так?

Я выпил ещё вина, позволяя себе расслабиться.

Два дня отдыха. Потом вернусь к Обители. Поговорю с Серапионом. Начну восстанавливать производство.

Жизнь продолжается.

Егорка смеялся, рассказывал какую-то историю. Я улыбался, поддакивал.

Солнце светило в окно. Слобода жила своей жизнью. Всё было спокойно, нормально.

Победа.

Или то, что я принял за победу.

Два дня прошли быстро. Я отдыхал, восстанавливал силы, спал долго и крепко. Егорка ходил довольный, рассказывал всем в корчме о наших подвигах. Слобода гудела слухами о аресте Касьяна.

На третье утро я вышел на торговую площадь — нужно было купить провизии, поговорить с Серапионом о восстановлении производства.

Площадь была оживлённой — купцы раскладывали товар, покупатели торговались, дети бегали между лотками. Обычный день в Слободе.

Я шёл мимо рыбных рядов, когда увидел его.

Касьян.

Он стоял у лотка с тканями, разговаривал с купцом, осматривал холст. Спокойно, непринуждённо, как будто ничего не случилось.

Без цепей.

Без охраны.

Свободный.

Я замер, не веря своим глазам.

Это невозможно. Его увезли в цепях. Два дня назад. На суд.

Касьян повернулся, увидел меня, усмехнулся. Кивнул насмешливо, как старому знакомому.

Я стоял, чувствуя, как внутри всё обрывается.

Как? Как он здесь?

Рука легла мне на плечо. Я обернулся — старик, торговец солью, которого я знал в лицо.

— Заречный, — сказал он тихо. — Не смотри на него так. Опасно.

Я схватил его за рукав.

— Как он здесь? Его же арестовали! Увезли!

Старик покачал головой.

— Слыхал ты новость? Касьян-то не виноват оказался.

Я уставился на него.

— Что?

Старик понизил голос, оглядываясь.

— Мол, это его приказчик самоуправством занимался, а