Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

Егорка молчал, но я чувствовал его отчаяние.

Он думает, что мы проиграли. Что без доказательств мы бессильны.

И он прав. Почти.

Мы шли по тёмной дороге, только звёзды освещали путь.

Я думал.

Савва сжёг бумаги. Но есть то, что нельзя сжечь.

Память.

Люди помнят. Люди знают, что Касьян обманывал их. Купцы помнят недоплаты. Торговцы помнят обсчёты. Рыбаки помнят угрозы.

Бумаги можно сжечь. Память — нельзя.

Я остановился посреди дороги, посмотрел на Егорку.

— Егорка, помнишь, я просил тебя составить список обманутых Касьяном?

Егорка кивнул.

— Помню.

— Начинай. Завтра с утра. Найди всех, кого он обманул, обсчитал, недоплатил. Запиши имена, суммы, даты. Всё, что они помнят.

Егорка нахмурился.

— Но зачем? У нас нет доказательств…

Я усмехнулся.

— Доказательства — это не только бумаги. Доказательства — это люди. Если десять купцов скажут, что Касьян их обманул, это сильнее любой бумаги.

Я посмотрел в сторону причала, где догорал костёр.

— Савва сжёг записи. Но он не может сжечь людей. И он не может заставить всех молчать. Кто-то заговорит. И тогда вся его система рухнет.

Егорка медленно улыбнулся.

— Ты хочешь создать свидетелей?

Я кивнул.

— Не создать. Найти. Они уже есть. Нужно только собрать их вместе и дать им голос.

Я пошёл дальше.

— Пойдём. Завтра много работы.

Егорка последовал за мной.

Мы шли по дороге, холод пробирал до костей, но я чувствовал, как внутри разгорается что-то новое.

Не гнев. Не ярость.

Решимость.

Савва думает, что сжёг все улики. Но он ошибается.

Самая опасная улика — это не бумага. Это правда, которую люди хранят в памяти.

И я заставлю эту правду зазвучать.

Утро застало нас в старом сарае за Обителью — полуразрушенном, заброшенном месте, где мы могли говорить, не боясь подслушивания.

Я сидел на сломанной бочке, глядя в пустоту. Егорка стоял у окна, выглядывая наружу.

Иск на пятьдесят серебром. Две недели до ареста. Все физические улики сожжены. Суд куплен. Система против меня.

Я разбит.

Егорка повернулся ко мне.

— Мирон, ты всю ночь не спал. Нужно отдохнуть.

Я покачал головой.

— Некогда отдыхать. Время идёт.

Я встал, прошёлся по сараю.

Савва сжёг книги. Все записи уничтожены. Если я пойду в суд, у меня не будет доказательств. Моё слово против их слова. И они выиграют.

Но…

Идея начала формироваться, туманная, но ясная.

Книги не для суда. Книги нужны для информации.

Я остановился, посмотрел на Егорку.

— Егорка, я понял. Суд куплен. Но книги мне не нужны для суда.

Егорка нахмурился.

— Тогда зачем?

Я усмехнулся.

— Чтобы знать, кого и когда Касьян обманул. Чтобы знать точные суммы, даты, схемы. Это информация. А информация — это оружие.

Я сел обратно, наклонился вперёд.

— Мне нужен кто-то, кто помнит все их обманы наизусть. Кто знает внутреннюю кухню Авиновых. Кто видел книги, работал с цифрами.

Егорка медленно кивнул.

— Ты говоришь о писаре?

Я кивнул.

— Да. Тимофей Писарь — старший, он верен Савве. Но у него есть помощники. Младшие писари, счётчики, которые ведут черновые записи.

Я посмотрел на Егорку.

— Ты знаешь кого-то из них? Кто-то, кто может быть недоволен Авиновыми?

Егорка задумался, почесал затылок.

— Есть один… Анфим. Молодой, лет двадцати пяти. Он подьячий при Волостном дворе, помогает Тимофею вести счета.

Он присел рядом со мной.

— Мирон, ты же знаешь, какие дела проворачивал Касьян?

Я покачал головой.

— Знаю в общем. Но мне нужны детали. Цифры.

Егорка кивнул.

— Так об этом все знают. Касьян каждому купцу по договору не доплачивал. Где монету, где два серебра. Мелочь, казалось бы, но за год набегало прилично.

Он наклонился ближе.

— А недавно… недавно он провернул дельце с зерном. Большое дело. У него пятьсот серебром пропало с бумаг.

Я выпрямился.

— Пятьсот серебром? Это огромная сумма. Как пропало?

Егорка пожал плечами.

— Не знаю точно. Слухи ходят, что Касьян купил зерно у столичных купцов, обещал перепродать, но зерно куда-то исчезло. Купцы требуют деньги, а Касьян говорит, что зерно украли. Но все знают, что это враньё.

Он усмехнулся.

— Пятьсот серебром — это провал. Огромный финансовый провал. Савва в ярости был, говорят, чуть не выгнал Касьяна. Но замяли дело, откупились от купцов частично.

Я слушал, записывая в памяти.

Пятьсот серебром. Провал Касьяна. Это рычаг. Большой рычаг.

— А этот Анфим, — сказал я, — он знает об этой схеме?

Егорка кивнул.

— Должен знать. Он же ведёт счета, помогает Тимофею. Все цифры через него идут.

Я задумался.

Анфим. Молодой писарь. Если я завербую его — получу доступ к внутренней информации Авиновых. К цифрам, схемам, слабостям.

Но как завербовать? Что ему предложить?

Я посмотрел на Егорку.

— Ты знаешь что-то личное об Анфиме? Что-то, что может быть его слабостью?

Егорка кивнул медленно.

— Знаю. Слышал на улице. Его отца забрали в рекруты за фиктивный долг.

Я нахмурился.

— Фиктивный долг? Кто забрал?

— Авиновы, — ответил Егорка. — Савва Авинов подставил отца Анфима, обвинил в несуществующем долге, добился, чтобы его забрали в солдаты. Пожизненно. На границу.

Он помолчал.

— И это ещё не всё. Невеста Анфима теперь вынуждена работать на Авиновых. В их доме. Прислугой. Савва держит её там как в залоге, чтобы Анфим не бунтовал.

Я сжал кулаки.

Отец в рекрутах. Невеста в рабстве. Анфим под контролем Саввы.

Он ненавидит Авиновых. Но молчит, потому что боится за семью.

Я посмотрел на Егорку.

— Значит, у Анфима есть мотив. Ненависть. Месть. Он хочет уничтожить Авиновых, но не может, потому что боится.

Егорка кивнул.

— Да. Он связан. Как пёс на цепи.

Я встал, начал ходить по сараю.

Два рычага. Карьера и месть.

Карьера: пятьсот серебром, финансовый провал Касьяна. Анфим знает об этом, но его заслуги приписывает себе Тимофей. Анфим в тени, недооценён.

Месть: отец в рекрутах, невеста в рабстве. Савва разрушил его семью.

Память Глеба подсказывала — вербовка, мотивация, психологическое давление.

Чтобы завербовать Анфима, нужно дать ему то, чего он хочет. Власть, месть, безопасность для семьи.

И показать ему, что я знаю его боль. Что я вижу его.

Я остановился, посмотрел на Егорку.

— Я знаю, как завербовать Анфима. Мне нужно встретиться с ним. Наедине. Без свидетелей.

Егорка кивнул.

— Когда?

Я подумал.

— Сегодня вечером. Найди его. Скажи, что Мирон Заречный