Фантастика 2026-107 - Наиль Эдуардович Выборнов

На самом деле, если присмотреться, всё было подчинено строгому порядку. Какие-то животные кормились, каких-то гнали на водопой, а каких-то уже сортировали для нового покупателя. Кое-где встречались небольшие группы коров, но, похоже, в степи эти не очень быстрые животные у кочевников не пользовались большой популярностью.

Когда мы двинулись сквозь стойбища кланов, на нас смотрели тысячи глаз. Массивные орки в кожаных жилетках на голое тело, чья кожа имела оттенок сырой глины, полукровки с их постоянно дёргающимися конечностями и хитрыми взглядами, и сами кочевники — кривоногие, крепкие, словно отлитые из бронзы. Мы были здесь чужими. Белыми пятнами на грязном холсте степи.

Чем дальше мы шли, тем сильнее бил в нос запах. Смесь конского пота, овечьего помёта, жареного мяса и немытых тел была настолько густой, что её, казалось, можно было резать ножом. Грязь под ногами превратилась в липкое месиво из земли и экскрементов — степняки, орки и полукровки не обременяли себя поиском отхожих мест, справляя нужду прямо у своих повозок или рядом с коновязями.

Женщины тут тоже активно участвовали в общественной жизни. В основном доили кобыл и готовили еду на многочисленных кострах. Все почти на одно лицо, в серых мешковатых одеждах, с усталыми измученными лицами. На нас они смотрели почти безразлично, в отличии от множества сновавших между юртами детей.

Атмосфера здесь была тяжёлой, как предгрозовое небо. Тысячи голосов смешивались в один нестройный гул. Кто-то яростно торговался, брызжа слюной в лицо собеседнику, кто-то срезал шкуру с павшей лошади. Да, торг был одновременно и скотобойней! Со всеми ее прелестями — кишками на земле, кровавыми лужами… На окраине я увидел, как двое дюжих степняков избивали плетьми человека, привязанного к колесу повозки — видимо, поймали на воровстве. Крики несчастного тонули в общем шуме. Несмотря на накал страстей, я не заметил ни одного обнажённого клинка.

Расположившись в указанном месте, мы выставили повозки кругом — новая привычка, которая в этом месте казалась единственным спасением. Мулы нервничали, чуя рядом запах орков и крови. Стрелки Вариона встали в дозор рядом со входом в наш лагерь и по периметру. Глядя на них, я понял, что хорошо в повозках нарастить вверх один из бортов. Примерно на метр, полтора. А лучше на все два. Чтобы нельзя было перескочить с лошади. А если еще по борту пустить острые железные шипы…

Я присел на край одной из повозок, глядя на то, как бурлит торг. Всем было плевать на официальное открытие — покупатели и продавцы бурно спорили, товары переходили из рук в руки. Но меня мучила совсем другая тема.

Возвращаться в Митриим было безумием. Я вспомнил лицо того лысого Арваэла, которого Варион заколол у ворот. В Совете и раньше-то были сильны позиции Келира, а сейчас так и вовсе меня объявят преступником. Особенно, если судья скажет свое слово.

— О чём думаешь, Эригон? — Ромуэль подошёл вместе Рилдаром, его лицо в наступающих сумерках казалось маской.

— О том, что у нас есть Слеза, золото и железо, которые нам нужно продать, чтобы купить продовольствие в город. Но, думаю, ты был прав: в Митрииме у нас отберут все, — я посмотрел на алхимика. — В том числе мою жизнь. Нам не нужно просто продовольствие. Нам нужна новая судьба.

— Арваэлы не прощают обид, — тихо заметил Рилдар. — Думаю, будут «новые» Острые клинки. На обратном пути. И их будет не сотня. А две или три.

Я коснулся руны на щеке. Она больше не зудела. Она пульсировала в такт моему сердцу, которое теперь билось в ритме степного барабана. Охота на меня началась, но охотники ещё не знали, что их добыча решила сменить лес на бескрайнюю равнину, где правила игры пишет тот, у кого больше сабель.

— Рилдар! — позвал я сотника. — Удвой караулы. И найди мне кого-нибудь из Красной Пасти. Говорят, орки любят хорошее железо. Нам есть о чём поговорить.

* * *

Мы с Варионом и пятью гвардейцами в синих плащах вышли из нашего импровизированного кольца повозок, когда Стяг уже почти сел. Рилдар остался в лагере — так сказать «на хозяйстве». Ему я доверял больше других. Все-таки правая рука моего отца многие годы…

Я шёл, стараясь не смотреть под ноги, хотя липкое месиво из грязи, навоза и остатков пищи норовило засосать сапоги. Ярмарка со стороны казалась кипящим котлом, где каждый сам за себя, но чем глубже мы заходили, тем яснее проступал костяк этой системы. Через каждые сто шагов встречались конные патрули Чёрных Копыт. Нукеры Торгул-хана восседали на своих конях неподвижно, как каменные изваяния обо, но их взгляды, цепкие и холодные, фиксировали каждое движение. Все вооружены луками, кривыми мечами, в кольчугах. У многих за спиной не только колчан, но и дротики с тяжелыми, листовидными наконечниками.

Я видел, как один из дозорных, щеголявший в шёлковом халате поверх кольчуги, лениво взмахнул плетью, указывая на группу спорящих полукровок. Ссора мгновенно затихла. За внешним хаосом скрывалась строгая, почти военная дисциплина. Чёрные Копыта не просто собирали дань — они держали это людское море в узде, не давая ему превратиться в кровавую баню. Здесь правили не законы, а страх перед ломанием хребта.

Стойбище орков из рода «Красная Пасть» мы почуяли раньше, чем увидели. Запах конского пота сменился тяжёлым мускусным смрадом немытого хищника и палёной шерсти. Если наш лагерь был образцом порядка — повозки в круг, выставленные караулы, начищенные доспехи, — то здесь царил бардак. Юрты орков были огромными, грубо сшитыми из шкур каких-то невиданных зверей. Повсюду валялись обглоданные кости, обрывки кожи и горы мусора.

Возле коновязей, где обычно держат лошадей, на массивных цепях сидели серые ручные волки в упряжи. Эти твари, размером с доброго телёнка, были покрыты длинной, свалявшейся шерстью, с острых клыков капала слюна. Они не выли — они утробно рычали, глядя на нас жёлтыми глазами. Варион непроизвольно положил ладонь на рукоять меча.

— Спокойно, — вполголоса бросил я. — Мы идём с миром.

Среди юрт копошилась орочьи отпрыски — странные, угловатые создания раза в полтора больше обычных человеческих детей. С большими челюстями, надбровными дугами… Были и полукровки, результат набегов и невольничьих рынков. В их чертах угадывалось что-то людское, но сероватый оттенок кожи выдавали орочью кровь. Они смотрели на нас с недетской злобой, перешёптываясь на своём гортанном наречии.

Навстречу нам вышел массивный орк в доспехе. Его кожа напоминала старую, потрескавшуюся глину, а на кирасе был грубо