Фантастика 2026-107 - Наиль Эдуардович Выборнов

Раньше титул подтверждал император Дайцин, присылал золотую басму — бирку, дающую право карать и миловать от имени Небесной империи. Но потом в Дайцине случилась смута, да железная империя наседает на них с запада. Желтолицым стало не до степняков. Они и отложились.

Судя по дальнейшему рассказу, хорошего в степи было мало. Всё решалось с помощью сабель. Кланы угоняют друг у друга коней, вырезают стойбища. Шаманы насылают мор на отары врага. Недавно Сыны Ветра — это третий крупный род — сцепились с Небесной Язвой. Голод тоже затронул степь, но не так сильно, как города эльфов и гномов.

— Небесная Язва? Название звучит… странно, — хмыкнул я.

— Это изуверы, — серьёзно сказал Ромуэль. — Самые опасные из всех степняков. Если встретишь всадника в маске из кожи с нарисованным белым черепом — это они. С ними лучше не вступать в споры, они сначала режут, потом спрашивают у Единого разрешения.

Я задумался. Структура общества степняков напоминала хаос. Но в ней явно была какая-то иерархия.

— Но в Степном торге они все уживаются? — спросил я.

— Ярмарка — это святое место, — пояснил Варион. — Там запрещено обнажать сталь под страхом смерти всего рода. Даже дикие орки это понимают. Вешают на ножны ятагана особую бирку с печатью из сургуча.

— Орки? — удивился я.

— Из стойбищ Красной Пасти и Воя Двух Лун, — кивнул Рилдар. — Сильные воины, но плохие дипломаты. Покупают в основном железо, а продают рабов и шерсть ручных волков. Скорее всего, именно с ними и придётся вам иметь дело. Они с удовольствием купят гномье железо — среди них полно кузнецов.

— Вой Двух Лун… — я посмотрел на небо, где бледный Стяг медленно полз по небосводу. Странное название. В этом мире нет лун. Я видел только комету и светило. Но тут есть даже Лунная река возле Серебролесья… — Откуда такое название взялось?

Ромуэль вздохнул, его глаза подёрнулись дымкой воспоминаний из прочитанных книг.

— Жрецы Оракула говорили, господин Эригон, что давным-давно, когда Стяг ещё не был Стягом, а был яркой звездой с хвостом, на небе и вправду сияли два серебряных диска. Они давали мягкий свет по ночам, и мир был иным. Говорят, Стяг «съел» их, когда пришёл. Луны разбились, осколки упали на землю, превратившись в горы истинного серебра где-то на востоке империи Дайцин. А орки — народ древний, их память длиннее нашей. Они хранят названия, смысл которых давно потерян.

— Значит, эта комета — виновница всего?

— В степи верят, что Стяг — это колесница Единого, которая ждёт своего часа, — пробормотал Рилдар.

Я поднялся, отряхивая штаны от сухой травы.

— Хватит легенд. У нас сорок повозок гномьего железа. Для Чёрных Копыт или Небесной Язвы это достаточный повод, чтобы забыть о законах ярмарки, если они пронюхают, что у нас за груз. Рилдар, Варион, проверьте ещё раз, как упакованы слитки. Колёса, упряжь… Проверяйте всё. И вот что ещё. На привалах ставьте повозки в круг.

На меня все с удивлением посмотрели. Идея гуляй-города тут была явно в новинку.

* * *

Мы снова тронулись в путь.

Степь вокруг казалась бесконечной, пока за очередным холмом не показалось огромное пространство, заполненное людьми, лошадьми, палатками и большими шатрами. И шум этой живой массы внезапно охватил всё пространство вокруг.

Степной торг возник на горизонте не сразу. Сначала это было лишь марево, пахнущее дымом, но вскоре марево обрело плоть. Это не был город в привычном понимании — ни стен, ни башен. Огромное, копошащееся море из тысяч юрт, крытых потемневшей от времени кошмой, костров и бесконечных стад. Здесь начинался первобытный хаос, скреплённый лишь железной волей степных ханов. И эту волю нам продемонстрировали почти сразу — навстречу метнулся дозор из полусотни степняков во главе с великаном на огромном чёрном скакуне. В глаза сразу бросался его богато расшитый халат с ламеллярными вставками и большая меховая шапка.

— Кто такие?— прокричал гигант мощным басом.

* * *

* * *

Глава 3

Как мне рассказывал Рилдар, шапки для степняков вообще служили предметом особого уважения. Её не снимали практически никогда, даже в юрте. И притронутся к чужой шапке было кровным оскорблением. И у этого гиганта, судя по богатой одежде, с самомнением было всё в порядке.

Рилдар вскинул руку, останавливая мулов. Всадник окинул нас тяжёлым взглядом узких глаз, задержавшись на повозках и мулах.

— Эльфы, — пробасил он, сплёвывая густую жёлтую слюну прямо под копыта своего коня. — Редкие гости. Я — Ычкан-тога, голос Чёрных Копыт на этом торге. Вы привезли товар или ищете смерти?

Говорил степняк на всеобщем правильно, но со странным акцентом. Много шипящих, какие-то буквы он просто проглатывал.

— Мы привезли товар и добрую весть, — ответил я, выходя вперёд. — Я Эригон, глава этого каравана. Мы ищем место для постоя.

Ычкан хмыкнул, его взгляд переместился на мой шрам на лбу.

— Место стоит денег. Что вы привезли?

— Железо

— О, это хороший товар! Входная пошлина — по слитку железа с каждой пятой повозки. Здесь вы под защитой Торгул-хана. Правила просты: кровь не проливать, скот не воровать, шаманов без дела не беспокоить — они общаются с духами. Кто вытащит нож — лишится руки. Кто убьёт — тому нукеры Торгул-хана сломают хребет. Понял, эльф?

Я кивнул Вариону. Тот молча вытащил из первой повозки восемь тяжёлых брусков гномьего железа. Распорядитель махнул рукой своим воинам, те быстро подхватили плату.

— Идите за стойбище орков Красной Пасти, — Ычкан указал плетью куда-то вглубь этого смрадного лагеря. — Там есть колодец. Вода горькая, но пить можно. Располагайтесь, торг начнётся завтра.

Потом степняк сморщился, подобрал узду коня:

— Торгул-хан приглашает вечером двух чело… эльфов от вашего отряда.

— Наша бесконечная благодарность хану! — я приложил руку к сердцу и крикнул возницам выступать.

— Эй, Эригон-тога! А какую весть ты принес на торг?

— В степь пришел серебряный вихрь. И он сметет старые порядки и установления! Так сказала наша Судья!

Ычкан покрутил головой, поднял лошадь на дыбы. Потом еще раз. Но мы уже въехали в пределы ярмарки.

Стада овец и табуны лошадей окружали весь Степной торг. Всадники постоянно перемещались между ними, в сложном танце управления потоками животных, который только издалека можно было принять за хаос.