КОМ-11 (Казачий Особый Механизированный, часть 11) - Ольга Войлошникова

Оказалось, всё проще и сложнее одновременно. У него когда кровь брали, на обследования, так ранки просто мгновенно затягивались. Иглу вытащили и всё — ровная кожа. Никто поначалу даже внимания не обратил, даже сам Серго. При его болевом пороге какой-то мизерный прокол — пфе! Недостойно внимания. Пока один раз во время долгого забора крови — из пальца в какие-то трубочки стеклянные, да в несколько штук — медсестра не начала хмуриться, сама крутит руку Серго и приговаривает:

— Ничего я не пойму… Такой хороший прокол был… Не идёт кровь… — она посмотрела на Серго, невозмутимо сидящего напротив: — Может, вы замёрзли? Вам не холодно?

— Нэт, — ровно ответил он.

Медсестра ещё раз надавила на палец…

— Вообще ничего! — снова вперилась в Серго: — Вы не боитесь процедур?

Багратион только правую бровь поднял.

— Ничего не могу понять… — расстроилась она. — Я вообще не вижу место прокола… — Вздохнула. — Придётся колоть ещё раз.

— Колыте, — слегка пожал плечами Серго.

Картина повторилась ещё трижды. Мы (остальные «семафоры», тоже пришедшие на сдачу кровушки и скучающие в своей очереди) очнулись от вялого ожидания и с любопытством следили за представлением. В итоге, отчаявшись, растерянная медсестричка сбегала куда-то и пригласила пару докторов (страшно обрадовавшихся очередной новости).

Естественно, Серго уволокли на дополнительные обследования и быстро выяснили — редкостной силы и скорости регенерация. И в облике тож.

Ага. Меня-то вообще мучили дольше всех. И мытьём, как говорится, и катаньем.

— Н-да… — протянул сухонькой пожилой маг-профессор, один из главных в этом медико-магическом собрании. — Поразительно, но мы не обнаруживаем никаких изменений! По крайней мере, видимых…

— Так это же здорово? — обрадовался я. — Мож, я — того, пойду?

Отдохну спокойно, пока князюшек тут дохтура мурыжат.

— Но-но-но, голубчик! — строго погрозил мне профессор. — Меня именно то и тревожит, что изменений мы не видим, а по всем энергетическим замерам они должны быть! Как же я вас отпущу? А вдруг неконтролируемые выплески? Это ведь прямая угроза обществу!

— Так что же мне — до скончания века тут сидеть? — я вспомнил магическую тюрьму, в которую запирались лица, опасные для общества, и поёжился. — Я и по Зверю уже соскучился, пятый день в четырёх стенах…

— По зве-е-ерю?.. — протянул профессор. — А ведь это идея! По Зверю! — он вскочил со стула и забегал по кабинету из угла в угол. — А пойдёмте-ка на улицу, голубчик? На испытательную площадку! — и понёсся вперёд меня так резво, что я даже и слова сказать не успел.

Выбравшись на специальный тренировочно-экспериментальный двор, профессор тут же предложил:

— А извольте-ка, голубчик, принять облик и помагичить в нём.

— Какого рода магию вы хотели бы увидеть? — уточнил я.

— Любую! — махнул рукой профессор, впрочем, тут же поправившись: — Давайте что-нибудь не самое разрушительное. Ледяную фигуру, к примеру. Или защиты эти ваши.

— Тогда надо кого-то из парней позвать, чтоб атаковали меня.

Профессор засмеялся:

— Ну вы, голубчик, совсем уж бездаря из меня не лепите! Каменный дождичек и я вам без особенных затруднений организовать могу.

В общем, приступили мы. И что вы думаете — у меня в виде мишки и так всё что с морозом связано сильнее выходит, а тут прям вообще! Я когда свой привычный щит накинул, так оказалось — я теперь на огромного ледяного медведя похож. Оно понятно, я в облике сильно здоровый. Но вы видели ледяного белого медведя, да ещё и сосульки во все стороны торчат — как ёжик, право слово.

Толпа любопытствующая набежала из докторов-профессоров-лаборантов и прочих помощников. Все как начали идеи выкрикивать! Одна другой хлеще!

На азартные предложения учёных проверить степень защиты пришлось согласиться. Да мне и самому интересно было. Так оказалось, что даже пушки шагоходные только искры высекали из щитов-то теперь! А когда когти выдвинул, пришлось даже уменьшать их принудительно — они ж двухметровой длины оказались, я даже ходить с ними в Звере не мог. Словно палки к лапам примотали.

— Короче, у Сокола и Коршуна самые полезные изменения, — грустно резюмировал тем же вечером Витгенштейн. — Как всегда. Я так вообще бесполезный получаюсь.

С этим мы, конечно, не согласились и всячески выразили ему это. Для разведки и наблюдения свойства незаменимые! Петя приободрился, но время от времени грустно вздыхал (когда думал, что никто его не видит).

* * *

Через месяц мытарств нас всех привезли в Новосибирск на большой консилиум, на который для большей значимости прибыли ещё парочка магов-академиков и сам папенька Ивана. О чём они там у огромной доски говорили, я, если честно, по большей части не понял. Чего-то о векторах и искажении реальности. Так они ещё и спорить умудрялись в процессе докладов. И так же мудрёно. Вот скажите мне, как можно выражаться так, чтоб кажное слово по отдельности вроде бы понятно, а сложи их в предложение — всё, тёмный лес! Это ж недюжинный талант надо иметь.

Видимо это не одного меня напрягало. По итогу Кирилл Фёдорович встал и потребовал «развёрнутого и (внимание!) понятного для постороннего человека вывода!» Ага.

— Кхм, — неловко откашлялся самый толстый и бородатый из столичных академиков. Интерестно, у них там именно по этим характеристикам в старшинство выбирают? — Процесс изучения данного феномена ещё не закончен… — посмотрел на исказившееся лицо великого князя и поспешно добавил: — но мы считаем, что вреда для здоровья исследуемых, а также, — он поднял палец, — вреда для Российской империи не будет. Особенно при постоянном ношении артефактных очков, убирающих излишние эманации.

— Ясно. Спасибо за резюме, — ядовито ответил Кирилл Федорович, на что академик (или кто он там?) в извиняющемся жесте развёл руками. — Значит этих, — великий князь ткнул в нас, — можно отпускать?

— Конечно, хотелось бы полнее изучить данный феномен и его влияние на ткань реальности, но мы прекрасно понимаем…

— Вот и славно. — Кирилл Фёдорович кивнул нашей четвёрке: — Прошу проследовать на выход, господа. Вас ожидает курьер.

ЛЕТИМ!

Курьер оказался не человеком со срочным письмом, как вы могли бы подумать, а вовсе даже дирижаблем. Сверхмалым (одной из последних моделей) сверхскоростным военным бортом. Хотя письмо с сопроводительным приказом нас тоже дожидалось.

Сокол взял конверт со строгой надписью «Вскрыть через пять суток после получения» и нерешительно взвесил на руке. Витгенштейн остановился рядом и присоединился к гипнотизированию письма:

— Ну и куда нас? Кто как считает? — чего-то Петенька сегодня мрачен. Как по мне, так и здорово, что нас от внимание научников оградили. Эти мне «исследования», хуже керосину, ядрёна колупайка. Вот честное слово, даже под пулями да вражеской магией побегать, как по мне — спокойнее. А то