КОМ-11 (Казачий Особый Механизированный, часть 11) - Ольга Войлошникова

В смысле, не император — лось, а тот премиальный бугай-переросток, что на нас на охоте выбрел — важная причина, чтобы Вильгельм Десятый запрыгнул в скоростной дирижбандель и помчался на край света (думаю, ему наша глубинка именно так должна представляться).

А все мы четверо, бравые разноглазые служаки, были приказным порядком включены в список встречающих. Ага. Даже бумага соответствующая у Фридриха Прусского была превентивно припасена! То есть, никто не был на сто процентов уверен, но на тот случай, ежели дорогие маги-академики успеют нас обмерить-обнюхать и освидетельствовать, что мы безопасны для обчества (и тем паче для коронованных персон), германскому принцу выдали бумаженцию с перечислением нас четверых поимённо и настоятельной рекомендацией «принять участие согласно дипломатическому протоколу».

Собственно, как мне думается, именно поэтому папаня Ивана так и злился на новосибирскую комиссию. Дулся, поди, что «не дают, понимаешь, встречать сыну высокую дойчевскую сторону!» Ну, или как-то так.

Как по мне, катились бы эти дойчи колбаской до малой Спасской. Век их не видали и ещё век преспокойно проживём. Но эти соображения я держал при себе. Понятно же, что Фридрих совсем другие мысли в голове гоняет. Вот я бы на его месте что думал? Спал бы, поди, и видел, как бы этак в лучшем свете своему отцу показаться. Сдается мне, он и затею с лосями-переростками только ради этого затеял, зная страсть своего папаши к премиальной охоте. Выманить кайзера в Сибирь, так сказать. А уж тут выступить во всей красе. Доказать, что он — не сорная тряпка, небрежно выброшенная, а очень ценный член данного общества! Вроде как — «смотри, папаша, если бы ты меня сразу оценил, а теперь…»

Тут я подумал, что оченно эти усилия похожими на мои взаимоотношения с маман получаются. Ну — те, что по мальчишеству были. Только что я на фронты сбегал, а Фридрих — ко мне в вассалитет.

— Ну и чего задумался, Коршун? — спросил Иван, подпирая щёку кулаком. Перед нами на столе лежала копия (подлинник Фридрих, поди, в сейфе держит!) дивного приказа.

— Да вот, читаю… — Я и правда читал и никак не мог врубиться — чего государю-императору от нас было надо? — Много всего — а толком ничего. Вот это… вот, что это? «учесть все варианты помощи при приёме высоких гостей»? Какие, ядрёна колупайка, варианты? Встречу организовать? Охоту? Так это всё к егерям, они на таких делах собаку съели, устроят всё по высшему разряду. Или ещё… «оказать всемерную поддержку в ходе мероприятий». Чего это? Чего оказать? Кому? Кайзеру? Егерям? Фридриху?

— Нужное подчеркнуть, — хмыкнул Серго.

— Да, судя по предписанию, дипломатические вообще могут потребовать всего! — нервно откликнулся Петя. — Сказано же — «всемерную поддержку». Это жопа, господа! Я вообще предлагаю: заболеть. Мож, вирус какой. Да, мать твою! Какой «мож»? «Может быть»! Илья, это уже ни в какие ворота не лезет!

— Это не я! — сразу категорически отмазался я. — Это всё ты просторечий нахватался, а на мою голову валишь. И вообще!

— Что «вообще»? — сварливо пробурчал Витгенштейн.

— Я вообще ни в чем не виноват! Это ж ты говоришь, не я!

— Да забэйте! — махнул Пете Серго. — Ты, Петя, в случаэ чэго говори, что ближе к народным истокам хочешь быть, понял, да? Мой дядя Георгий всэгда так говорит, когда крепкие словечки в речь вставляет.

— Это, господа, без сомнения очень ценный совет, — кисло подал голос Иван. — Но если серьёзно — есть у кого идеи, чего в принципе от нас хотят?

Тут мне пришла в голову гениальная в своей оригинальности мысль:

— А ты бы, Ваня, позвонил папеньке да и спросил, а? Чего мы догадками мучаемся?

Сокол вздохнул:

— Я звонил.

— Ну⁈ — оживились Серго с Петей разом.

— Секретарь ответил: личное общение покуда не рекомендовано.

— Значит, посмотреть хотят, как мы самостоятельно побарахтаемся, — скепсис из Пети так и пёр.

Тут я не выдержал и хлопнул по столу так, что все трое подпрыгнули:

— Хватит заранее труса праздновать! Сказали встретить — встретим! Мы к ним в германскую империю слетали — и ничего! А тут наша земля. Вообще — моя! Встретим!

— Коршун, как всегда — оптимист.

— Петя, ну правда, задолбал ты ныть!

Витгенштейн, надувшись, заткнулся. Вот что с человеком недовольство собой делает, а?

— Давайте так, — я поднялся и заходил по комнате. — Для тебя, Ваня, что в этой встрече самое главное?

— Достойно представить Российскую империю, наверное, — чуть подумав, ответил он.

— Для тебя, Серго?

Багратион хмыкнул.

— Нэ обижайтесь, но для меня в этом случае важнее всего будут друзья. Ситуация нэпонятная. Поэтому я постараюсь всех прикрыть. Особэнно Ивана. — И возразил тут же вскинувшемуся Соколу на непрозвучавшее возмущение: — Вдруг политичэская провокация будэт? А ты всё-таки вэликий князь.

Я не дал развернуться дискуссии, тут же спросив:

— Для тебя, Петя?

Витгенштейн закусил губу:

— Не ударить в грязь лицом, наверное. Всем нам.

— Ну а я обещал Фридриха перед его папашей прикрыть и семью его. Вот вам цели! Значит, от этого будем плясать. Теперь вот что. В Иркутск позвонили?

Все трое помотали головами — не успели ещё.

— Действительно, надо бы попросить наших красавиц хоть на пару дней прилететь, — поддержал меня Серго.

— И Эльзу с сыном — непременно. И Хагена.

— А училище? — озадаченно спросил Иван.

— На Харитонова пусть оставит. Три дня не задавят никого, да и каникулы пока. А мне свой независимый переводчик тут позарез нужен.

* * *

Звонки были совершены незамедлительно. От Хагена мы получили невозмутимое: «Яволь, буду ближайшим рейсом». От барышень сетования на то, как всё внезапно — германский император на подходе, а у них охотничьи шляпки не той системы! Или как там? Но быть обещались тем же рейсом — и не подвели! Все явились полным составом на следующее же утро — и Соня с Марией, и Дарья (со слегка округлившимся животом), и Серафима, и даже вечную домоседку-хозяюшку Марту уговорили (подозреваю, что на кайзера поглазеть).

Не смотря на царящее в усадьбе Фридриха волнение и масштабные приготовления, нам удалось провести приятный день и уютный дружеский вечер, не говоря уже о супружеской ночи — соскучился я по Серафиме — страсть! Единственное, чем была слегка омрачена эта ночь — довольно ощутимым землетрясением. Земля ворочалась так, что книги с полок начали падать и посуда в шкафах запрыгала, но мы тут недалеко от Байкала к этому привычные, потрясло да перестало. Хотя утром в приватном мужском кругу Серго высказал предположение, что сие землетрясение могло быть спровоцировано нами.

— В смысле — нами? — не понял