Пекарня маленьких чудес - Виктория Дениз

Прошла еще неделя. Лина привыкала к одиночеству, но оно не становилось легче. Она заполняла дни работой — пекла, помогала людям, разговаривала с Евой, с Ивонной, с Торвальдом. Вечерами читала книги, которые давала Ева. Гуляла вдоль берега. Но все равно каждый день считала, сколько осталось до возвращения Эйдана.

Однажды вечером, когда она особенно остро чувствовала одиночество, в дверь постучали. Лина открыла — на пороге стояла Ивонна с Торвальдом, с корзиной еды и бутылкой вина.

— Мы подумали, тебе одной скучно, — сказала Ивонна. — Можно составить компанию?

Лина расчувствовалась — от благодарности, от того, что не одна, что о ней помнят, заботятся.

Они ужинали втроем, разговаривали, смеялись. Торвальд рассказывал смешные истории о рыбалке, Ивонна — о своих учениках. Лина делилась новостями из пекарни.

— Знаешь, — сказал Торвальд, — Эйдан звонил мне. Спрашивал, как ты. Беспокоится.

— Ему не надо беспокоиться, — ответила Лина. — Я справляюсь.

— Он знает, что ты справляешься. Но все равно скучает. Как и ты. — Торвальд улыбнулся. — Это хорошо. Значит, любите друг друга. А расстояние — временное испытание. Вы его пройдете.

Лина кивнула, смахивая слезинку:

— Спасибо. Что пришли. Что не оставили меня одну.

— Мы друзья, — просто сказала Ивонна. — Друзья не оставляют друг друга в трудные моменты.

Через две недели Виктория вернулась. Вошла в пекарню с сияющим лицом.

— Я сделала это! — сказала она. — Вернулась на работу. Провела первую операцию. Руки дрожали, страх был. Но я вспомнила, почему стала врачом. Вспомнила первого пациента, которого спасла. Мальчика, десяти лет, с аппендицитом. Он потом прислал мне рисунок — себя и меня в белом халате. Написал: "Спасибо, что спасли меня". Я храню этот рисунок в кабинете.

Она засмеялась, и слезы текли по щекам:

— И сегодня, когда оперировала, я думала о нем. О тысячах таких мальчиков и девочек, мужчин и женщин, которым я помогла. И поняла — одна ошибка не перечеркивает это. Я все еще врач. Хороший врач. И я нужна.

Лина обняла ее:

— Я так горжусь вами. вы смогли. Преодолели страх.

— Благодаря вам. Ваше печенье вернуло мне веру в себя.

После ухода Виктории Лина испытала радость и облегчение. Магия работала. Даже когда Эйдана не было рядом. Даже когда Лина чувствовала себя одинокой и потерянной. Магия была в ней самой. В ее вере в людей. В ее способности любить и помогать.

И это давало силы. Силы ждать. Силы верить, что возлюбленный вернется.

В начале апреля Эйдан приехал на выходные. Неожиданно — просто постучал в дверь субботним утром, и когда Лина открыла, бросилась ему на шею с криком радости.

— Ты здесь! Ты приехал!

— Соскучился, — просто сказал он, обнимая ее так крепко, что перехватило дыхание. — Невозможно скучал. Не мог дождаться встречи.

Они целовались, смеялись, так и стоя на пороге. Потом Эйдан внес сумку, они поднялись наверх, и Лина показала ему все, что изменилось за полтора месяца. Новые цветы на подоконнике, которые принесла Ева. Картину Джулиана, которую он подарил — пекарню на рассвете. Новые книги.

— Ты справляешься, — сказал Эйдан с гордостью. — Я знал, что справишься.

— Было тяжело, — призналась Лина. — Очень тяжело. Но я поняла — я могу быть одна. Могу справляться. Но не хочу. Хочу, чтобы ты был здесь.

— Еще полтора месяца, — сказал он. — И я вернусь. Навсегда. Больше не уеду.

Они провели выходные вместе, как раньше. Гуляли вдоль берега, готовили вместе, смеялись, целовались. А в воскресенье вечером Эйдан снова уехал, и Лина снова провожала его, плача.

Но на этот раз слезы были другими. Не отчаяния, а грусти, которая смешана с надеждой. Потому что она знала — он вернется. Обязательно вернется.

И она будет ждать. Сильная, уверенная, любящая.

Потому что любовь стоит ожидания. Всегда стоит.

Глава 18. Призраки прошлого

Прошло восемь недель с отъезда Эйдана. Восемь недель ежедневных звонков по видеосвязи, коротких сообщений в течение дня, электронных писем с его рисунками и фотографиями строящегося здания. Лина научилась жить с этой пустотой рядом — просыпаться одна, засыпать одна, есть завтрак, глядя на пустой стул рядом.

Апрель принес первое настоящее тепло. Снег растаял, обнажив коричневую землю и первые зеленые ростки. Воздух пах морем и весной. Пекарня работала как всегда — люди приходили, покупали выпечку, делились новостями. Ивонна светилась счастьем, Торвальд сделал ей предложение. Ева шутила, что скоро Лина тоже пойдет под венец.

— Сначала пусть вернется, — отвечала Лина, улыбаясь. — Потом посмотрим.

Но она верила. Эйдан вернется. Еще месяца полтора, и он будет дома.

Звонок прозвенел в пятницу вечером. Лина готовила тесто на завтрашнюю выпечку, когда телефон зазвонил. Эйдан. Она улыбнулась, вытирая руки о фартук, и ответила.

Но улыбка тут же погасла. Лицо Эйдана было бледным, напряженным. Он находился где-то на улице — за его спиной мелькали фонари и силуэты прохожих.

— Эйдан? Что случилось?

Он молчал несколько секунд, и Лина почувствовала, как холод сжимает сердце.

— Лина... мне нужно тебе кое-что сказать.

— Говори.

Он провел рукой по лицу, и она увидела — он устал. Очень устал.

— Сегодня днем на стройку пришла моя бывшая жена. Элизабет. С ребенком. Маленький мальчик, года три. Она... она сказала, что это мой сын.

Лина замерла, держа телефон. В животе похолодело.

— Твой сын? — тихо переспросила она.

Эйдан закрыл глаза:

— Она сказала, что мальчик — мой. Его зовут Чарли. Ему три с половиной года.

Мир качнулся. Лина медленно опустилась на стул, не отпуская телефон.

Три с половиной года. Они развелись четыре года назад. Значит, Элизабет забеременела перед разводом. Или сразу после. Или...

— Ты знал? — спросила она, и голос прозвучал чужим.

— Нет! — резко ответил Эйдан. — Клянусь, Лина, я не знал. Она и слова не сказала. Даже намека не было. Мы развелись, и она исчезла. Я думал — навсегда.

— А теперь нашлась. С ребенком.

— Да.

— И что эта женщина хочет?

Эйдан пристально посмотрел в камеру, и в его глазах Лина увидела боль:

— Говорит, что устала. Что одной растить ребенка слишком тяжело. Что мальчику нужен отец. Что она совершила ошибку, уйдя от меня. Просит дать ей шанс все исправить.

Лина почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза, но сдержала их. Не сейчас. Не при нем.

— И что ты ей ответил?

— Что мне нужно время. Что у меня есть ты. Что я не могу просто взять и вернуть все назад.

— Но ребенок твой?

— Я не знаю. Она говорит — да. Но мне нужен тест ДНК. Я имею право знать наверняка.

Лина