Пекарня маленьких чудес - Виктория Дениз

— Я Элизабет. Бывшая жена Эйдана. А это Чарли.

Мальчик прятался за маминой ногой, выглядывая осторожно. Он и правда был похож на Эйдана — те же глаза, тот же овал лица. Лина почувствовала, как внутри все обрывается.

— Что вы здесь делаете? — спросила она, наконец обретя голос.

— Я хотела поговорить с вами. Женщина с женщиной. Без Эйдана. Можно войти?

Лина колебалась. Каждая клеточка тела кричала "нет", но она отступила, пропуская их внутрь.

Элизабет медленно окинула взором все вокруг, оценивающе глядя на уютный интерьер пекарни — на деревянные полки, старинную печь, букеты сухих трав.

— Мило, — сказала она. — Эйдан всегда любил такие места. Простые, домашние. Он романтик.

Лина молча прошла за прилавок, создавая между ними барьер.

— Чего вы хотите?

Элизабет села за столик у окна, усадив Чарли рядом. Мальчик молчал, глядя на Лину большими испуганными глазами.

— Я знаю, что Эйдан рассказал вам о нас. О Чарли. И я понимаю — для вас это шок. Но я хотела, чтобы вы поняли мою позицию.

— Вашу позицию?

— Да. Видите ли, я не хотела никого разлучать. Честно. Но когда я узнала, что беременна, мы с Эйданом уже развелись. Я была зла, обижена. Решила, что справлюсь сама. Что ему не нужно знать.

Лина скрестила руки на груди, слушая.

— Но воспитывать ребенка одной оказалось труднее, чем я думала. Я устала. Финансово, эмоционально, физически. Чарли растет, ему нужен отец. Настоящий отец, а не просто мужчина, который иногда появляется в жизни.

— И вы решили найти Эйдана.

— Да. Я знала, что он работает в столице над крупным проектом — видела в интернете. Нашла стройку, приехала. И увидела, что он изменился. Стал увереннее, спокойнее. Наверное он счастлив в последнее время?

Лина не ответила.

Элизабет продолжала, глядя ей прямо в глаза:

— Но когда я показала ему Чарли, он растерялся. Как любой мужчина, который узнает, что у него есть ребенок. И я увидела — Эйдан хочет быть отцом. Хочет быть частью жизни сына. Даже если это значит жертвовать чем-то другим.

— Вы манипулируете им, — тихо сказала Лина. — Используете ребенка, чтобы вернуть мужа.

Элизабет усмехнулась, но в глазах мелькнуло что-то жесткое:

— Я даю сыну то, что ему нужно. Отца. Семью. Стабильность. Эйдан был хорошим мужем, когда мы были вместе. Я совершила ошибку, уйдя от него. Сейчас пытаюсь исправить.

— За мой счет.

— Вы молоды. Найдете другого. А у Чарли только один отец.

Лина посмотрела на мальчика. Он сидел тихо, играя с краем куртки. Невинный, ничего не понимающий ребенок, которого использовали как инструмент манипуляции.

— Эйдан знает, что вы здесь?

— Нет. Я хотела сначала поговорить с вами. Объяснить. Женщина женщине — вы же понимаете. Иногда нужно отпустить человека. Для его же блага.

— Или для вашего, — возразила Лина.

Элизабет встала, взяв Чарли за руку:

— Думайте что хотите. Но когда придут результаты теста, когда Эйдан узнает, что Чарли его сын, он сделает выбор. И я думаю, вы уже знаете, каким будет этот выбор.

Она направилась к выходу, но у двери обернулась:

— Знаете, что он мне сказал вчера? Когда читал Чарли сказку? Сказал, что всегда хотел детей. Что мечтал о большой семье. А вы можете дать ему это? Или вы просто наивная, оторванная от реальности девчонка, которая живет в иллюзиях и верит в магию?

Лина сжала кулаки, но промолчала. Элизабет улыбнулась — холодно, победно — и вышла.

Дверь закрылась. Лина осталась стоять за прилавком, глядя в пустоту. Руки дрожали, сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

Элизабет была здесь. В Солти Коасте. Она имела наглость прийти в пекарню. И сказала все то, чего Лина боялась услышать.

Она позвонила Эйдану через час, когда немного успокоилась.

— Твоя бывшая жена была у меня, — сказала она без приветствия.

Тишина.

— Что? — наконец выдавил Эйдан. — Элизабет? В Солти Коасте?

— Да. Приехала с Чарли. Сказала, что хотела поговорить со мной. Как женщина с женщиной.

— Господи. Лина, я не знал. Я не просил ее приезжать. Что она сказала?

— Что ты сделаешь выбор в пользу сына. Что я должна отпустить тебя. Что ты всегда хотел семью.

Эйдан выругался — редкость для него:

— Вот стерва! Она не имела права. Не имела права беспокоить тебя, говорить тебе такие вещи.

— Но она права? Ты действительно всегда хотел детей?

Пауза. Долгая, тяжелая пауза.

— Да, — наконец признался он. — Когда-то хотел. Но это не значит...

— Значит, — перебила Лина. — Это значит, что если Чарли твой сын, ты не сможешь отвернуться. И я понимаю. Я бы на твоем месте тоже не смогла.

— Лина, не делай этого. Не ставь точку раньше времени.

— Я не ставлю точку. Я просто... мне нужно время подумать. Понять, готова ли я к такой жизни. К чужому ребенку. К бывшей жене, которая будет всегда рядом. К тому, что ты будешь разрываться между нами.

— Я не хочу разрываться. Я хочу быть с тобой.

— Но хочешь быть и отцом для Чарли. Если он твой.

— Да. Если он мой, я не могу совсем отказаться от него.

Лина закрыла глаза, чувствуя, как слезы снова наворачиваются:

— Тогда подожди результатов теста. Узнай правду. А я... я подумаю. О нас. О том, что смогу или не смогу принять.

— Сколько тебе нужно времени?

— Не знаю. Пока не придут результаты — точно не знаю.

— Лина...

— Мне нужно идти. Покупатели ждут.

Она повесила трубку, прежде чем он успел что-то еще сказать. Прислонилась спиной к стене, закрывая лицо руками.

Все разваливалось. Медленно, неумолимо, болезненно. И она не знала, как это остановить.

Вечером пришла Ева. Лина рассказала ей про приезд Элизабет.

Женщина села напротив, взяла Лину за руки:

— Что ты собираешься делать?

— Не знаю, — честно ответила Лина. — Ева, я люблю его. Но я не уверена, что смогу жить с этим. С его ребенком от другой женщины. С Элизабет, которая будет постоянно рядом, манипулируя, пытаясь вернуть его.

— Может, тест покажет, что мальчик не его.

— А может, покажет обратное. И тогда что? Я скажу Эйдану "выбирай между мной и сыном"? Это жестоко. Это несправедливо по отношению к ребенку.

Ева вздохнула:

— Ты права. Это несправедливо. Но и ты не обязана жертвовать своим счастьем.

— Но если я люблю его, разве не должна принять все? Со всем его прошлым, со всеми проблемами?

— Любовь — это не мученичество, Лина. Ты имеешь право на свои границы. На свои страхи. На свой выбор.

Лина опустила голову на руки:

— Я так устала.