Под знаком снежной совы - Анна Осокина

кожей чувствовала. Еще с тех пор как тогда, пять лет назад, увидел меня впервые. До сих пор помнила выражение его лица: пораженное, растерянное. Странная реакция на незнакомого человека. Но это продолжалось лишь минуту, потом он взял себя в руки. Возможно, он говорит правду, но не всю. Какие-то еще скрытые мотивы двигали им. Но какие?..

Я вернулась в отведенную комнату, но сон еще очень долго не шел. Только сейчас меня настигло полное понимание того, что Миши больше нет. И это случилось по моей вине. Человек, ставший в одночасье мне самым близким на этом свете, погиб, защищая меня. Он принял меня такой, какая я есть. Люди часто употребляют это словосочетание, имея в виду какие-то недостатки характера или внешности. Но вряд ли кому-то приходилось сталкиваться с возможностью потери своей человеческой сущности. В самом прямом значении этого слова.

Мой герой. Мой защитник. И я даже не могу попрощаться с ним, потому что тогда выдам себя, и его смерть окажется напрасной. И мама… Она спасла меня уже дважды.

Я аккуратно спустилась со второго этажа, где были расположены спальни и кабинет пана Тадеуша, вышла на крыльцо и, запахнувшись в шерстяной плед, села на скамейку у стены, вдыхая прохладный ночной воздух. Скоро начнет светать. Яркий месяц уже побледнел. Я долго всматривалась в темное небо, пытаясь заметить кружащую белую тень, но небеса были безмолвны и пусты.

* * *

Я проснулась, еще только услышав шаги на лестнице. Сердце билось тяжело и громко. В комнате стемнело. Через небольшое окно виднелся горизонт, на котором разливалось темно-бордовое пламя.

Пан Тадеуш тихо постучал и приоткрыл дверь.

— Августа? Пора. Спускайся.

С тяжелой головой села и свесила босые ноги с кровати. Шел третий день пребывания в этом поместье. Мы рассчитывали, что сегодня вечером убийца снова нападет, поэтому днем я прилегла отдохнуть, чтобы набраться сил.

— Но я не чувствую пока ничего странного.

— Нам нужно быть готовыми, — сказал он и удалился, давая мне возможность привести себя в порядок.

Уже через несколько минут спустилась в гостиную и ошарашенно уставилась на творение колдуна. Если при дневном свете это был просто нарисованный круг с непонятными символами, то теперь с большим количеством расставленных по кругу свечей, которые отбрасывали причудливые тени, конструкция смотрелась по меньшей мере пугающе. Заставила себя подобрать челюсть, которая так и норовила опуститься.

Да и сам мужчина сейчас вовсе не напоминал стареющего помещика. Одетый в черную длинную мантию с капюшоном на голове, он протянул мне свою непомерно длинную ладонь. В один миг показалось, что вижу человека из своего сна, того самого, который убил деда. Он тоже виделся мне в глубоком капюшоне, скрывающем лицо. Но нет, это, конечно, не он. И все же сейчас прекрасно понимала, почему еще совсем недавно на таких людей велась непрестанная охота. Да, теперь органы инквизиции имеют уже не тот вес, что еще хотя бы век назад. Но все же я испытала тот суеверный страх перед людьми, обладающими необъяснимыми способностями. Умом понимала, что все это только для моей защиты, но воображение, рисующее страшные картины, подталкивало сорваться с места и бежать из этого дома подальше. Проблема заключалась в том, что сейчас только этот страшный человек мог сохранить мне жизнь.

Сглотнув вязкую слюну, подала ему ладонь. Мужчина помог перешагнуть преграду в виде свечей, не задев их.

— Сейчас я запечатаю круг силы, пока буду читать заклинание, ничего не бойся, что бы ты ни увидела. Они тебе не опасны. Только не выходи за рамки. Что бы ни увидела, — он говорил это тихим и очень серьезным тоном.

Может, хотел успокоить, но эти слова произвели совершенно иной эффект. Кто это — они? Под ложечкой неприятно заныло.

— Постойте, — попросила я срывающимся из-за нехватки дыхания голосом. — А что если ничего не будет? Что если опасности нет?..

— Я уже его чувствую, девочка. Времени почти не осталось. Молчи. И помни: не сходи с этого места.

Судорожно кивнула, сцепив пальцы в замок так, что костяшки побелели. В одну руку мужчина взял пучок засушенной травы, судя по специфическому запаху — шалфей. Поднес его к свече, тот сначала вспыхнул, но быстро погас и стал чадить черным дымом. В другую руку пан Тадеуш взял книгу, уже открытую на нужной странице. Сильным, хорошо поставленным голосом он запел. И с первыми словами свечи, до того горевшие ровными небольшими огоньками, потянулись пламенем к потолку. Я не понимала ни единого слова. Догадывалась, что это латынь, но не была уверена. Его голос то усиливался, то затихал почти до шепота.

Не заметила, в какой момент, но по комнате начали мелькать тени. Слишком темные, чтобы быть просто оптическим явлением. Рогатые, искаженные, какие-то неправильные, чересчур вытянутые, независящие от источников света. Они приходили из ниоткуда, у меня создавалось впечатление, что тени трогали круг, но не могли через него проникнуть. А колдун продолжал песню. Он нее по телу мощными волнами расходились мурашки, волосы на затылке вставали дыбом. Подавляя панику, я только вертела головой.

Тени шептали без ртов, смотрели на нас без глаз, слушали пение без ушей. И ни на миг не прекращали движения. От шалфеевого дыма кружилась голова, я сдерживала кашель. Бесплотные гости танцевали в такт мелодии. Будто в каком-то трансе я тоже бессознательно начала двигаться из стороны в сторону. Страх стал уходить. Мне показалось, что одна из крупных теней смотрит на меня, зовет, протягивает руку. Зачарованная, сделала несмелый шаг навстречу и почувствовала радость, исходящую от существа. Предвкушение. Еще шаг, еще. Между нами оставалась лишь тонкая нарисованная преграда да огонь свечей.

На самой высокой ноте пение оборвалось. Тишина оглушала. Я опомнилась, отступила от края ближе к середине и посмотрела на мужчину. Хотела спросить, что будет дальше, но не смогла.

Резкая боль во всем теле заставила согнуться пополам. Потеряв равновесие, упала в центр круга.

Чувствовала, что она летит.

Моя внутренняя птица поднималась из недр тела. Я будто слышала, как она кричит в ярости. Чтобы избавиться от этого страшного звука, с силой зажала уши, но звук был в моей голове. Как сражаться с тем, что сидит у тебя внутри? Как побороть внутреннее чудовище, пока оно не пожрало тебя?

Змея, поедающая свой хвост, — вот кто я.

Боль во всем теле была настолько острой, что я даже не могла закричать, потому что не получалось сделать вдох.

— Августа, слушай меня. Августа! Слушай