X-COM: Первый контакт - Денис Грей

В комнате царила тишина, нарушаемая лишь тиканьем старых часов на стене. На крохотном столе в черной рамочке стояла фотография его жены. Ее улыбка, застывшая в вечности, казалась такой живой, что он невольно протянул руку, словно пытаясь коснуться ее тепла. Но пальцы встретили лишь холодное стекло, напомнившее о непреодолимой границе между прошлым и настоящим.

Илья позволил воспоминаниям заполнить его мысли. Как будто вчера они сидели здесь вместе, смеялись, делились мечтами.

Он познакомился с ней еще до войны. Их встречи были тихими, наполненными светом уличных фонарей и ароматом жасмина, который щекотал нос. Она, с её длинными волосами и яркими глазами, словно искорка жизни, олицетворяла собой все мечты, которые Илья бережно хранил в своем сердце.

В те дни мир был легок и воздушен, как аромат воздуха первых весенних дней. Они гуляли по узким улочкам города, обменивались шутками и тайными взглядами, строили мечты о будущем, которого, как казалось, не могло разрушить ничто.

Но над горизонтом уже сгущались тучи, предвещая бурю.

Когда война пришла, она стала звуком сирен и гудением поездов, один из которых увозил Илью вдаль, в неизведанное. Не зная, что будет с ними дальше, он хранил в сердце её образ, как светлячка в темной ночи. Каждый день, каждая минута разрывали его изнутри, заставляя думать о том, когда они снова встретятся, и будет ли это вообще возможно. В этой бескрайней разлуке он тогда нашел силы в её образе, сохраняя надежду, что любовь может преодолеть даже самые страшные испытания.

А она ждала. Ждала его каждый день, каждую минуту вспоминая его образ и тайком молила Бога о его защите.

Даже когда война пришла в их город.

Река, рядом с которой они часто гуляли, превратилась в кровавую Лету, по которой несло тела убитых людей. Её глаза, полные слёз, искали в этом потоке знакомое лицо. Но так и не находили!

Она плакала и молилась, прячась в бомбоубежище, когда над городом раздавались взрывы и гул. Звуки войны были всюду, крики и боль, но она жила только надеждой, а в душе была лишь одна молитва: «Вернись».

И вот однажды, той самой весной, когда небо очистилось от черных сумерек и звуки сирен перестали разрывать тишину, она увидела его. Он стоял уставший и обожженный, с раненым плечом, но с огнем в глазах.

Илья вернулся домой.

В тот миг она поняла, что бережно хранимая в душе надежда и ее молитвы не были напрасными! Они поженились той весной и хотели, чтобы у них была большая и дружная семья.

Теперь же комната была пуста, а его сердце — тяжелым, как камень. Тиканье часов, словно метроном, отсчитывало секунды, минуты, годы. Илья вздохнул. Полгода назад ее унес сыпной тиф. Одно из самых страшных последствий войны, с которым людям довелось столкнуться практически сразу после ее завершения.

На память о жене ему достались те самые наручные часы, которые остались в больнице вместе с его вещами, и эта фотография. Жена была на втором месяце беременности…

Илья вздохнул и, найдя в ящичке стола пачку папирос со спичками, закурил. Пепельница была на столе. «Мало нам бед…» — прошептал он, глядя в темноту. В душе была и горечь, и ярость, которые одновременно терзали его сердце. Горечь — холодная, как зимний ветер, проникала в каждую клетку и холодила душу. Ярость — огненная, как извержение вулкана, рвалась наружу, требуя мести тем тварям, которые так нагло рвали его мир на куски. Они сплетались воедино, создавая бурю, которая не утихала ни на миг, а только разгоралась. Перед его глазами всё маячил тот самый череп ребенка. Девочки, которую звали Аня…

Эти твари, кто бы они ни были, плоды жутких экспериментов, пришельцы из глубин космоса, даже пусть сами демоны из преисподней, они все должны сдохнуть! Их мерзкое присутствие отравляет мир. Они не заслуживают ничего, кроме смерти. Они — ошибка, чума, кошмар, который нужно уничтожить. Никакой жалости, никакого милосердия. Только огонь, сталь и ярость, которые выжгут их след из мира людей!

Илья потушил окурок и решительно поднялся со стула. Он полностью разделся и, размотав свои ноги от тряпок, пошел в ванную. Тапочки, которые остались у него еще с больницы, он решил не снимать. Своих домашних тапочек у него не было. Старые давно износились, а новые он так и не купил. Просто не доходили руки.

Вода была, но только холодная. Наскоро помывшись в обжигающей ледяной воде, Илья чисто выбрился и, хорошенько растеревшись махровым полотенцем, вытащил из шкафа свежее белье.

Он с огромным наслаждением натянул чистую свежую белуху, про себя отметив, что раны на месте укуса уже полностью затянулись. Остался только розоватый шрам. Ожог на его ноге, который он получил буквально час назад, также не сильно беспокоил. Воспаление сошло на нет, и рана, казалось, начала затягиваться. Илья только положил на место поражения чистую марлевую повязку. О шраме, что был после ранения на его бедре, он уже и думать забыл!

Не став забивать себе голову, как такое могло произойти в столь короткий срок, Илья нашел комплект новенькой формы и теплую шапку-ушанку. Сразу всё надел. Форменную фуражку, которая лежала рядом с теплой шапкой, он отложил в сторону. Не сезон. Холодно.

Навесив свою новую награду себе на китель, Илья натянул на ноги хромовые сапоги и подпоясал себя ремнем. Подошли и его старые «капитанские» погоны, в которых он вернулся с войны. Последним указом президиума их всех приравняли к военным.

Рядом висела его парадная форма с наградами еще с войны. Наряду с медалью «За отвагу», медалью «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» и медалью «За взятие Берлина», на кителе еще были закреплены медаль «За оборону Кавказа» и нагрудный знак «Гвардия». На самом видном месте висел орден «Отечественной войны».

Илья гордился этими наградами. Однако ни одна из этих наград не шла ни в какое сравнение с орденом «Красной Звезды»! Эта награда была для него особенной, и он оставил только ее. За что он удостоился «Звезды», Илья начал догадываться. Таких чудовищ, которых он успел насмотреться за эти дни, никто и никогда не мог себе даже представить, не говоря уже о пленении одного из них! Илья понимал, что это вышло по большому счету случайно, но, видимо, его заслуга была так оценена