Русская Америка. Первые шаги - Илья Городчиков

новый проект — спички, консервы, мыло — был не самоцелью, а кирпичиком в фундаменте будущего. Они давали не только деньги, но и нечто более ценное: репутацию, связи, управленческий опыт в этой эпохе, понимание местного рынка и менталитета. Я не просто копил рубли, я строил платформу для прыжка. И с каждым днём эта платформа становилась всё прочнее. Оставалось лишь продолжать методично, без суеты, наращивать обороты, искать новые возможности и готовиться к тому моменту, когда карта на стене перестанет быть просто изображением, а превратится в маршрут.

Глава 11

Зима постепенно заковывала город в свои объятия, а я неспешно прогуливался по улицам Петербурга, ещё сильнее закутываясь в подбитый мехом воротник шинели. Я чувствовал, что всё идёт по плану и можно было немного расслабиться, но вместе с тем мне всё больше становилось понятно, что темпы моей подготовки всё равно далеки от моих желаний. Да, средства постепенно накапливались, но это была капля в море. Нужны были люди. Нужно было отыскать тех, кто составит костяк моей будущей экспедиции, и проблем в этом было едва ли не больше, чем в том, чтобы накопить необходимые деньги.

Проблемы в рекрутировании людей на экспедицию начинались с самого начала. Чтобы плавание вообще было возможным, было необходимо отыскать несколько экипажей для того, чтобы снабдить сразу три корабля, а это уже очень и очень немало. При этом сами корабли было куда дешевле купить именно в Петербурге или Прибалтике, переправляя их вокруг всего континента, но имелся один существенный минус — такие моряки не знали воды Тихого океана. Нужно будет искать новых проводников, способных провести по не самым спокойным водам разделяющего материки океана.

Во-вторых, нужно было найти переселенцев, и это была серьёзнейшая проблема. Если моряков или бойцов с реальным боевым опытом найти можно было за звонкую серебряную монету, то вот с самыми простыми людьми начинались критически сложные препятствия в виде монолитного крепостного права. Большая часть населения государства по сей день оставалась закабалена в фактически рабских условиях. Так что просто так вывесить в Петербурге сообщение о наборе переселенцев будет недостаточно. У меня появлялось несколько вариантов, которые можно было с натяжкой, но реализовать.

Во-первых, можно было просто взять и выкупать людей. Это был едва ли не самый долгий и сложный вариант действий. Нужно будет посылать людей по всем крупным окрестным дворянам, нащупывая гипотетическую возможность выкупа у него душ, которые захотят выйти из кабалы за чужой счёт. Единственное, что можно будет поставить им в условия, так это необходимость переселения в Америку, где у всех них будет много земли, пригодной для земледелия. Само собой, путь до нового континента очень неблизкий — через всю Россию, но это того стоило. Первые семьи, что захотят переселиться в залив Святого Франциска, легко могут получить наделы такого размера, что не снятся им в России. Я не обещал им рай, ведь трудиться придётся много, долго, не покладая рук, завоёвывая своё место под солнцем, но русский крестьянин к труду всегда привычен.

Во-вторых, искать людей из свободных крестьян. Эта людская прослойка была очень тонкой. Мне нужно было много людей, способных пахать поля, строить и сражаться. Идеально бы подошли казаки, но не так уж и просто будет направить их в новые земли. Всё же они были пусть и свободны, но должны были нести прямую военную службу.

Пока я ходил по городу, то вышел на торговую площадь. В планах у меня было посетить одну из лавок «Рыбинъ», которую установил отец по разным районам города. Это были очень небольшие торговые точки, торгующие всем, что вообще могло пригодиться в быту, начиная от еды, заканчивая предметами быта.

Меня привлёк мужчина, сидящий у стены нашей лавки. Он находился подле стены, а над ним стоял нанятый нами лавочник. Работник крыл его последними бранными словами, и его умению можно было позавидовать, однако я не видел особенной причины так ругаться на случайного мужчину. Со стороны он выглядел пусть как бродяга, но бомжей в моём времени я повидал в значительно худшем состоянии. Этот же сидел вполне спокойно, в припыленной шинели, выбрав наиболее сухой участок улицы.

— Кирилл, чего же вы на человека так ругаетесь? — обратился я к работнику, который уже втягивал в лёгкие новую порцию воздуха, чтобы покрыть очередной волной ругательств бедняка. — Он ничего вам не сделал, а вы его кроете почём свет стоит. Для чего вы так?

— Так он же сидит здесь и покупателей отгоняет. Шёл бы и в другом месте сидел.

— Иди в лавку, кипятку поставь. Незачем просто так человека ругать.

Бродяга посмотрел на меня с благодарностью, а я присел перед ним на корточки, разглядывая незнакомца, которому легко можно было дать и тридцать и пятьдесят лет. Шинель у него была не простая, а вполне себе солдатская, из тех, что выдавалась пехоте. Я видел на оголённых, покрасневших от промозглого ветра руках шрамы, большие и маленькие, и даже лицо человека пересёк шрам от подбородка к правому уху. Я видел в глазах этого незнакомца спокойствие и что-то интересное.

— Как вас зовут? — аккуратно спросил я.

— Луков Андрей Андреевич я.

— Ветеран?

— Да, — кивнул мужчина, оправляя пальцами усы. — С французами воевал с восьмого года. Париж брал.

— Пойдёмте, — я протянул мужчине руку, помогая подняться на ноги. — Я вас накормлю.

Мы прошли в каморку лавки, где обычно обедал наш лавочник. Комната была небольшой, лучше даже сказать, что крайне скромной, но чтобы разместить за небольшим деревянным столом двух людей было вполне достаточно. Вскоре закипел и чайник, я снял с печи одну из разогревающихся консерв, вскрыл мешочек с галетами, которые поставил перед мужчиной, у которого в глазах показывался голод.

— Ешьте.

Луков не сразу взялся за ложку, но когда я отвернулся, чтобы разлить чай по кружкам, наконец принялся быстро поедать тёплую консерву. Я же его не останавливал, чувствуя нечто особенное в нём. Он точно был военным — я готов был положить руку на отсечение за эту идею. А военный мне был нужен как воздух. Простые поселенцы, лишённые центрального умелого командования, не смогут противостоять ни испанцам, ни индейцам. У меня же не было нужных навыков, а значит, нужно найти подходящего специалиста.

Луков ел молча, быстро и методично, без жадности, но с сосредоточенностью человека, привыкшего ценить каждую ложку горячей пищи. Я налил чай, поставил кружку перед ним