Русская Америка. Первые шаги - Илья Городчиков

батальон в лобовую атаку на французскую батарею без разведки и поддержки. Я тогда на совете высказался, что это — самоубийство. Он это не забыл. Для таких, как он, любое неповиновение, даже обоснованное, — личное оскорбление.

— Понятно, — проворчал я. Теперь путь через военное ведомство был для нас закрыт, причём с грохотом захлопнувшейся двери. Иванов мог начать задавать лишние вопросы, пустить слух. Нужно было действовать быстро и иначе.

— Ничего, — сказал Луков после паузы. Его голос вновь приобрёл деловую, расчётливую окраску. — Через армейские склады — самый короткий, но не единственный путь. Есть другие варианты.

— Иванов… Мелкая сошка, но вредная, — заключил он. — С графом Аракчеевым он не в чести, но уши в канцеляриях имеет. Консервные поставки он вряд ли рискнёт трогать — там замешан личный интерес графа. А вот по другим линиям может напакостить. Надо упредить.

Отец принялся диктовать письма нашим агентам и компаньонам — Подгорному, управляющим на заводах, капитанам судов. Смысл был один: усилить формальность в ведении дел, подготовить все контракты и отчёты на случай внезапных проверок, минимизировать любые тени в бухгалтерии. Одновременно через свои старые связи он стал осторожно выяснять, нет ли у Иванова каких-либо уязвимых мест или конкурентов в том же департаменте, к которым можно было бы апеллировать.

После разговора с Ивановым я стал думать над тем, где же получить оружие. Иванов был лишь полковником, а у меня есть знакомство с графом Аракчеевым, который одним своим приказом может отписать нам значительную партию пусть даже армейских фузей. Вот только отыскать графа не так уж и просто. Он человек занятой, а искать его по всей стране будет подобно смерти. Но и идти мимо государства не стоило. Меня просто возьмут за грудки и будут правы, если отправят в Сибирь за неизвестное оружие. Да и всё равно придётся обращаться к государству в дальнейшем, так что стоит обратиться к Аракчееву уже сейчас.

Оттягивать было нельзя — каждый день без снаряжения отдалял сроки экспедиции. На следующее утро я составил краткое, почтительное письмо на имя графа, изложив суть просьбы: необходимость закупки значительной партии огнестрельного оружия, пороха и амуниции для обеспечения безопасности коммерческой экспедиции в заморские владения. Подчеркнул успешное выполнение контракта по консервам, намекая на дальнейшее взаимовыгодное сотрудничество. Письмо отправил с нарочным в военное министерство, приложив визитную карточку.

Ответ пришёл через три дня, но не от Аракчеева. Чиновник канцелярии сухим почерком извещал, что «его сиятельство граф Алексей Андреевич отбыл для инспекции военных поселений в Новгородскую губернию и вернётся не ранее чем через две недели». Ждать столько времени означало потерять драгоценные осенние недели, когда дороги ещё были проходимы. Медлить я не стал.

Я нашёл Лукова на складе, где тот проверял очередную партию сабель. Объяснил ситуацию в двух словах.

— Граф в Новгородчине. Поедем к нему. Сейчас же.

Андрей Андреевич, не задавая лишних вопросов, кивнул, отложил клинок, — Лошадей и экипаж надо брать своих, казённые почтовые будут медленнее. И тёплую одежду — ночи уже холодные.

— Распорядитесь, — сказал я. — Через два часа выезжаем.

Сборы заняли минимум времени. Я оставил отцу краткую записку о срочной поездке по делам снабжения. Степану велел готовить лёгкие, но крепкие сани вместо дрожек — где-то уже мог лежать снег. Луков собрал небольшой дорожный набор: флягу с водкой, мешок сухарей, запасные портянки, пистолет и патронташ. К полудню мы выехали со двора, взяв курс на юго-восток, в сторону Новгорода.

Дорога оказалась тяжёлой. Осенняя распутица превратила тракт в бесконечное месиво из грязи и полузамёрзших колдобин. Сани то и дело увязали, лошади тяжело дышали, вытягивая груз. Приходилось часто останавливаться, помогать Степану вытаскивать полозья. Ночевали в придорожных кабаках, где вонь дешёвого табака смешивалась с запахом мокрой овчины. Луков спал чутко, почти не снимая шинели, всегда кладя пистолет рядом. Его солдатская выносливость была поразительной — он переносил тяготы пути без единой жалобы, лишь изредка покряхтывая от старых ран.

Через четыре дня, уже в Новгородской губернии, пейзаж изменился. Вместо редких деревень начали попадаться однотипные, как под копирку, строения: аккуратные, но унылые домики, выстроенные в прямые линии, широкие улицы, пустые плацы. Военные поселения. Везде царил неестественный, пугающий порядок. По улицам маршировали строем мужики в полувоенной форме, женщины в одинаковых платках шли с коромыслами, даже дети двигались как-то оглядываясь. Воздух был наполнен не жизнью, а муштрой.

Справляться о месте нахождения графа пришлось осторожно. Местные начальники, поселенные офицеры, смотрели на нас с подозрением, но упоминание фамилии Аракчеева и моего статуса поставщика действовало безотказно. К вечеру следующего дня мы узнали, что граф инспектирует поселение у станции Медведь, в двух десятках вёрст дальше.

Там мы и нашли его. На краю огромного плаца, где рота поселенцев-солдат отрабатывала ружейные приёмы, стояла небольшая группа всадников. В центре, на рослом гнедом жеребце, сидел Аракчеев. Он был в походном мундире без эполет, в руке — тонкий стек, которым он время от времени указывал на что-то. Его лицо, жёсткое и неподвижное, было обращено к строю. Даже на расстоянии чувствовалась исходящая от него концентрация безраздельной власти.

Мы остановились в стороне, не решаясь подъезжать. Через несколько минут граф отдал короткое распоряжение адъютанту и рысью направился в нашу сторону. Увидев меня, он слегка приподнял брови — единственное проявление удивления.

— Рыбин? — произнёс он, подъезжая ближе. Его взгляд скользнул по моему запылённому плащу, задержался на Лукове, узнал в нём военного, но не стал спрашивать. — Здесь, в грязи, искать меня изволили? Консервы опять?

— Нет, ваше сиятельство. Дело иного рода, более срочное. Осмелился побеспокоить, ибо вопрос не терпит отлагательств.

Аракчеев молча оценил меня несколько секунд, затем кивком указал на невысокое каменное здание канцелярии у плаца, — Через полчаса. Ждите там.

Ровно через тридцать минут он вошёл в пустую комнату канцелярии, сбросил мокрый плащ на стул, сел за грубый стол. Адъютант остался у двери. Лукова я попросил ждать снаружи.

— Говорите коротко, — приказал граф, не предлагая сесть. — Времени мало.

Я изложил суть, опуская детали о конфликте с Ивановым. Рассказал о планируемой экспедиции в американские владения, о необходимости вооружить поселенцев для защиты от потенциальных угроз, о сложностях с закупкой крупной партии снаряжения через частных поставщиков. Говорил чётко, как на докладе, делая акцент на практической стороне: без надёжного вооружения колония обречена.

Аракчеев слушал, не перебивая, его пальцы медленно постукивали по столу. Когда я закончил, он откинулся на спинку стула.