Русская Америка. Первые шаги - Илья Городчиков

class="p1">— Колония… — повторил он задумчиво. — Опять ваша заокеанская идея. Оружие, порох… Это уже не консервы, купец. Это стратегические поставки. И для чего? Чтобы вы создали своё маленькое царство за океаном?

— Чтобы укреплять влияние Российской империи на новых землях, ваше сиятельство. Незащищённое поселение — лёгкая доволь для испанцев, англичан или индейцев. Погибнет, не успев начаться. Я готов платить полную стоимость, нужен лишь доступ к казённым арсеналам или заводам.

Граф усмехнулся, но в усмешке не было тепла:

— Платить… Деньги здесь — не главное. Вы человек амбициозный, Рыбин. Я это вижу. Спички, консервы, теперь оружие. Выстраиваете цепочку. Но государство — не лавка, где всё покупается за серебро. Есть порядки. Есть интересы. — он помолчал. — Вам нужно согласие Русской Американской Компании. Официальное, письменное. Хотя бы видимость их одобрения вашей экспедиции. Они там хозяева, монополия императорская. Если у вас будет их бумага — я рассмотрю вопрос о предоставлении снаряжения. По разумной цене и в необходимом объёме. Без неё — ни одного мушкетного замка. Понятно?

Его слова прозвучали как приговор, но приговор, оставляющий лазейку. Он не отказывал начисто, а ставил условие — бюрократический барьер, который, однако, имел смысл. РАК действительно была хозяином положения в тех краях. Без их хотя бы формального одобрения любая активность могла быть расценена как контрабанда или мятеж.

— Понятно, ваше сиятельство, — ответил я, скрывая досаду. — Я займусь получением такого согласия.

— Займитесь, — кивнул Аракчеев, поднимаясь. — Когда будет — обращайтесь. А пока — не тратьте моё время мелкими просьбами. Консервы поставляйте исправно, это полезное дело. Остальное — потом.

Глава 13

Возвращение в Петербург заняло немногим меньше времени, чем путь в Новгородчину, но далось тяжелее. В теле ощущалась накопленная усталость, в голове — необходимость немедленно перестроить планы. Условное согласие Аракчеева было шагом вперёд, но теперь предстояло выполнить его условие: получить бумагу от Русско-Американской Компании. Без этого все усилия по закупке оружия через казённые арсеналы превращались в пустой звук. Откладывать было нельзя — если Леонтий Гагермейстер уплывёт, следующая возможность возникнет не скоро. Придётся либо ждать главу компании, либо попытаться собрать совет учредителей, но для меня эта задача непосильна.

Я не стал даже заезжать домой. Приказал Степану ехать прямиком в здание Главного правления РАК на Мойке. В дороге, ёжась от пронизывающего ветра, накидывал в уме возможные сценарии разговора. Леонтий Андреевич Гагермейстер — капитан 1-го ранга, недавно назначенный правителем колоний. Человек военный, моряк, но не бюрократ. Судя по скудным историческим обрывкам в памяти, деятельный, жёсткий, но прагматичный. На него могла произвести впечатление не столько лесть, сколько конкретная выгода.

Дрожки остановились у внушительного трёхэтажного здания в стиле классицизма. Фасад был строгим, без излишеств, но само расположение и масштаб говорили о влиянии и деньгах. Монополия, дарованная императором, позволяла компании чувствовать себя государством в государстве. Я стряхнул с шинели налипший снег, поправил под ней камзол и твёрдым шагом вошёл под арку.

Внутри царила деловая суета, характерная для всех контор: скрип перьев, шелест бумаг, сдержанные голоса клерков, склонившихся над высокими конторками. Воздух пах пылью, воском и чернилами. Мой приход не остался незамеченным — молодой человек в скромном, но аккуратном сюртуке сразу же оторвался от бумаг и подошёл.

— Чем могу служить, сударь?

— Павел Олегович Рыбин. Мне необходимо видеть господина правителя компании, Леонтия Андреевича Гагермейстера. Дело не терпит отлагательств.

Клерк, представившийся как Тимофей Иванович, внимательно оглядел меня, заметив добротную одежду и уверенную манеру держаться. Однако на его лице появилась привычная маска вежливого препятствия.

— Его превосходительство крайне занят, готовится к отплытию. Приём по личным делам завершён. Если у вас есть коммерческое предложение, следует подать прошение через канцелярию, оно будет рассмотрено в порядке очереди…

— Мой вопрос лежит на пересечении коммерции и государственных интересов, — перебил я, не повышая тона, но вкладывая в слова железную интонацию. — И касается непосредственно успеха предстоящей инспекции его превосходительства в колониях. Уверен, он не откажется уделить полчаса. Сообщите ему мою фамилию. Добавьте, что речь идёт о продовольственной безопасности факторий.

Фраза подействовала как отмычка. Слово «продовольственная безопасность», незнакомое для этой эпохи в подобном контексте, прозвучало интригующе и серьёзно. Клерк замешкался, затем кивнул.

— Прошу подождать здесь, господин Рыбин. Доложу.

Он скрылся за массивной дверью, обитой чёрной кожей. Я остался стоять среди шороха бумаг, ощущая на себе любопытные взгляды других писцов. Минуты тянулись мучительно. Я использовал это время, чтобы окончательно собраться с мыслями, отбросив лишнее. Нужно было говорить ясно, чётко, без романтики. Цифры, выгоды, минимизация рисков.

Дверь открылась, и клерк жестом пригласил меня войти.

Кабинет Гагермейстера был обставлен с функциональной простотой моряка, но с налётом столичного лоска. Большой стол, заваленный картами, отчётами и моделями судов, книжные шкафы, глобус в углу. У окна стоял мужчина лет сорока, среднего роста, сухощавый, с жёстким, обветренным лицом и пронзительными серыми глазами, привыкшими вглядываться в горизонт. Он был в форменном мундире морского ведомства, но без парадных эполет. Его поза, прямая и собранная, выдавала в нём человека действия, а не кабинетного служаку.

— Рыбин? — произнёс он, не предлагая сесть. Голос был низким, отрывистым, без светских интонаций. — Тот самый, что кормит аракчеевских поселенцев своими консервами? Слушаю. Говорите быстро, через два часа я отбываю в Кронштадт.

— Благодарю за уделенное время, ваше превосходительство, — начал я, опустив голову в коротком, но уважительном поклоне. — Моё предложение действительно связано с продовольственным вопросом, но в ином ракурсе — в перспективе ваших колоний в Америке.

Я подошёл к столу, не дожидаясь разрешения, и развернул одну из карт — схему северо-западного побережья Америки. Моё движение было уверенным, деловым, без подобострастия.

— Вы, как никто другой, знаете проблему снабжения Ново-Архангельска и других факторий. Всё завозится за тысячи вёрст, часто с порчей, всегда с огромными издержками. Особенно остро стоит вопрос с мукой, зерном, скотом. Климат Аляски не способствует земледелию. Это делает ваши поселения уязвимыми и крайне зависимыми от поставок из метрополии.

Гагермейстер молча слушал, его пальцы слегка постукивали по столу. Он не прерывал, но его взгляд стал острее.

— Я предлагаю создать альтернативный источник снабжения. Не здесь, а на месте. В регионе с куда более мягким климатом. — Я ткнул пальцем в точку на карте Калифорнии, в район залива, обозначенного как «Св. Франциско». — Долины здесь, по сведениям редких исследователей, плодородны и отлично подходят для