Мастер Темного Пути. Том 1 - Мосян Тунсю

class="p1">Вэй Усянь хлопнул в ладоши и допил вино до дна. Окинув комнату взглядом, он понял, что выбросить пустые сосуды некуда, а потому просто наполнил их чистой водой, закупорил в точности как было, вернул в погребок и пристроил доску на прежнее место. Как только с делом было покончено, он отправился добывать нефритовую бирку.

Однажды, ещё до «Низвержения солнца», Облачные Глубины сожгли едва не до основания, но позже их отстроили в том же виде, что и до пожара. Вэй Усянь по памяти шагал извилистыми тропами и вскоре вышел к уединённому источнику.

Вдалеке маячил дозорный. Женщины обитали в другой части Облачных Глубин, так что сюда они не забредали. В клане Лань вообще не нашлось бы такого бесстыдника, кто посмел бы явиться к холодному источнику с целью подглядывать за другими, поэтому стерегли это место не так уж и бдительно. Чем и воспользовался Вэй Усянь, бесстыдник по натуре. К его удаче, за кустиками орхидей, на светлых камнях, лежали белые одежды – значит, кто-то в источнике да был.

Одежды эти, сложенные с вопиющей аккуратностью, напоминали ровный кусочек тофу; даже свёрнутую налобную ленту не портила ни единая складочка. У Вэй Усяня внутри всё сжималось от жалости к плодам такого усердия, пока он пытался нашарить в слоях ткани нефритовую бирку. На миг он поднял голову, скользнул взглядом по округе – и замер.

В отличие от горячего источника в этом ледяном озерке пар не застилал глаза, поэтому рассмотреть стоявшего по пояс в воде мужчину оказалось несложно.

Он был высок, с белоснежной кожей и чёрными как ночь волосами, перекинутыми на одно плечо. Хотя линии его спины и талии были плавными, даже изящными, в них чувствовалась затаённая сила. Короче говоря, настоящий красавец.

Но не красота притягивала взгляд – как бы ни был он хорош, Вэй Усяня к мужчинам не тянуло, – а его спина, крест-накрест исполосованная шрамами.

Подобные шрамы мог оставить только кнут вразумления. Такой кнут использовали в каждом клане, чтобы наказывать учеников за серьёзные проступки, и отметины от него оставались на теле провинившегося до конца его дней. Прежде Вэй Усяню удавалось избегать подобной участи, а вот Цзян Чэну не повезло. Как бы отчаянно тот ни пытался избавиться от меток позора, они так и не исчезли. Поэтому Вэй Усянь никогда бы не спутал эти шрамы ни с чем другим.

Обычно хватало одного-двух ударов кнута вразумления, чтобы наказанный усвоил урок на всю оставшуюся жизнь. Однако на спине стоявшего перед ним мужчины шрамов насчитывалось не менее тридцати. За какое же злодеяние ему досталось так жестоко? Если он совершил тяжкое преступление, почему его просто не убили, чтобы очистить клан от позорного пятна?

И тут человек в источнике обернулся. Под ключицей, над самым сердцем, виднелся чёткий узор клейма, который потряс Вэй Усяня до глубины души.

Изящество и легкомыслие

Глава 12

Клеймо всецело завладело вниманием Вэй Усяня; он даже усомнился, не обманывает ли его зрение. Дыхание тут же сбилось, а на лицо человека в источнике и глянуть было недосуг. Перед глазами вдруг побелело, словно упала снежная пелена – и тут же разлетелась в клочья. Вэй Усяня обдало порывом ледяного ветра. В него нацелилось голубоватое остриё меча.

Кто же не знает Бичэнь, прославленный клинок Ханьгуанцзюня! Вот ужас-то: выходит, здесь Лань Ванцзи!

Спасаться бегством Вэй Усяню было не впервой. Умелым движением он откатился в сторону, уходя от опасности, а когда оказался от источника подальше, даже нашёл время стряхнуть приставший к волосам листок.

Как безголовая муха, он метался туда-сюда, пока в конце концов не наткнулся на вечерний дозор. Тут же его и схватили.

– Чего ты здесь носишься? В Облачных Глубинах бегать запрещено!

Узнав Лань Цзинъи и его товарищей, Вэй Усянь про себя возликовал: если обернуть весь этот кавардак в свою пользу, его непременно выдворят отсюда вон!

– Я не видел! Ничего не видел! Я пришёл к источнику вовсе не затем, чтобы подглядывать за омовением Ханьгуанцзюня! – поспешил он выдать себя с головой.

Юноши, услышав его признание, лишились дара речи да глаза выпучили от такой наглости. На Ханьгуан-цзюня они всегда взирали с трепетом, как на сияющую вершину; к нему не подобало относиться с пренебрежением, и именно его, человека высоких моральных качеств, младшие ученики клана особенно чтили. Подглядывать, когда Ханьгуан-цзюнь совершает омовение! Как на это дело ни посмотри, оно будет тягчайшим преступлением, которому нет ни прощения, ни оправдания!

– Ханьгуан-цзюнь? В источнике Ханьгуан-цзюнь? – с перепугу не своим голосом вопросил Лань Сычжуй.

Лань Цзинъи в приступе ярости вцепился в Вэй Усяня:

– Ах ты, никчёмный обрезанный рукав! Как… Как посмел за ним подглядывать?!

Вэй Усянь решил ковать железо, пока горячо, и с готовностью подтвердил свою вину:

– Не видел я его без одежды – даже одним глазком!

– Ври, да не завирайся! – вне себя от гнева воскликнул Лань Цзинъи. – Хочешь сказать, ты ничем… ничем тут тайком не занимался? Полюбуйся на себя! И не совестно людям в глаза смотреть?

Вэй Усянь спрятал лицо в ладонях:

– Да не кричи ты: в Облачных Глубинах шуметь запрещено.

В разгар суматохи из-за пышных зарослей выступил и сам предмет спора в белом одеянии и с распущенными длинными волосами. Пока Вэй Усянь препирался с учениками, Лань Ванцзи, на удивление, успел аккуратно одеться, но убирать меч не спешил. Младшие немедленно поприветствовали его поклоном.

– Ханьгуан-цзюнь, этот Мо Сюаньюй и впрямь доброго слова не стоит! – зачастил Лань Цзинъи. – Вы узнали, как он помог нам в деревне Мо, и привели его с собой, а он… он…

Вэй Усянь наивно полагал, что уж на этот раз терпение Лань Ванцзи лопнет и его наконец выставят за ворота. Но, к всеобщему недоумению, Ханьгуан-цзюнь только скользнул по нему взглядом, со звоном вложил Бичэнь в ножны и коротко произнёс:

– Расходитесь.

Одно простое слово, но настолько весомое, что все мигом, без единого возражения, исчезли. Лань Ванцзи неторопливо ухватил Вэй Усяня за шиворот и потащил за собой в Тихую комнату.

В прошлом они были примерно одного роста – оба на редкость высокие. Вэй Усянь лишь самую малость уступал Лань Ванцзи, а когда они стояли рядом, разница почти не замечалась. Теперь же, в новом теле, он по-прежнему мог считаться высоким в сравнении с обычными людьми, но всё-таки оказался ниже Лань Ванцзи на целых полголовы и болтался в его руках, не в силах даже сопротивляться.

Мотаясь из стороны в сторону, он надумал было закричать,