Мастер Темного Пути. Том 1 - Мосян Тунсю

– Тем, кто возвращается ночью, до конца часа Кролика не дозволено заходить внутрь, – подал голос Цзян Чэн. – Как же это он тебя впустил?

Вэй Усянь развёл руками:

– А он и не впустил. Ещё потребовал, чтобы я убрал ногу, которую уже перекинул через стену. И как бы, по-твоему, я её убрал? Потом он одним махом взлетел ко мне – и спрашивает, что это у меня в руках.

У Цзян Чэна возникло нехорошее предчувствие – даже голова разболелась.

– И что ты ответил?

– «Это „Улыбка императора“! Давай я поделюсь с тобой, а ты сделаешь вид, что меня тут не было».

– В Облачных Глубинах крепкие напитки под запретом. Нарушение влечёт серьёзное наказание, – вздохнул Цзян Чэн.

– Вот и он так сказал. А я говорю: «Ты мне лучше ответь, у вас хоть что-нибудь не под запретом?» Он, кажется, слегка рассердился и велел мне пойти посмотреть на Стену Наставлений. Но давайте начистоту: кому охота читать эти три тысячи правил, ещё и написанных в древнем стиле? Вот ты их читал? А ты? Я, во всяком случае, нет. Чего сердиться-то?

– И верно! – согласились все остальные и один за другим принялись жаловаться на бессмысленные, устаревшие правила Облачных Глубин, жалея лишь о том, что не свели дружбу с Вэй Усянем раньше. – В каком ещё клане больше трёх тысяч разных правил? Как там? «В Облачных Глубинах запрещено убивать живых существ, запрещено самовольно устраивать драку, запрещён разврат, запрещены ночные прогулки, запрещено шуметь, запрещено бегать…» Это ещё куда ни шло, но есть и что-то вроде «запрещено смеяться без причины, запрещено сидеть в неподобающей позе, запрещено есть больше трёх порций…»

– Что-что? Драки тоже запрещены? – поспешил уточнить Вэй Усянь.

– Запрещены, – подтвердил Цзян Чэн. – Только не говори, что вы с ним устроили драку.

– Устроили. И разбили сосуд «Улыбки императора».

Все хлопнули ладонями по бёдрам и с досадой застонали.

Хуже уж точно быть не могло, а потому Цзян Чэна заинтересовало другое:

– Ты же принёс два сосуда. Куда дел второй?

– Выпил.

– И где это?

– Да как раз перед ним. Сказал: «Ну и ладно. Раз в Облачных Глубинах вино под запретом, я не буду заходить внутрь. Прямо тут всё и выпью – уж тогда это не будет считаться нарушением». И действительно выпил. Залпом до дна у него на глазах.

– А потом?..

– Потом мы подрались.

– Братец Вэй, – вздрогнул потрясённый Не Хуайсан, – ну ты и дерзкий!

– А Лань Чжань в бою неплох, – заметил Вэй Усянь, изогнув брови.

– Смерти ищешь, братец Вэй! Чтобы Лань Чжаня посадили в лужу – такого ещё не случалось. Теперь жди: явится по твою душу. И смотри поосторожней: хоть Лань Чжань не посещает занятия вместе с нами, в клане Лань за наказания отвечает именно он.

– Да чего тут бояться?! – отмахнулся Вэй Усянь. – Все говорят, что этот Лань Чжань с детства одарён талантами. Раз уж он умён не по годам, то давно вызубрил все уроки своего дяди. Целыми днями сидит взаперти и совершенствуется. Где там ему найти время ещё за мной следить! Да я…

Не успел он закончить фразу, как ученики, проходя мимо резного окна, увидели в комнате Орхидей чинно сидящего юношу в белых одеяниях, с подвязанными длинными волосами и налобной лентой. Юноша тот кинул на них холодный взгляд, с ног до головы источая льдистую чистоту и строгость.

С десяток открытых ртов тотчас же захлопнулись, словно на них наложили заклятие молчания. Все молча вошли в комнату Орхидей, молча выбрали себе места и так же молча оставили вокруг письменного стола Лань Ванцзи пустое пространство.

Цзян Чэн похлопал Вэй Усяня по плечу и прошептал:

– По твою душу. Ну, дальше давай сам, удачи.

Повернув голову, Вэй Усянь сумел рассмотреть Лань Ванцзи сбоку. Ресницы у него были длинные и тонкие, осанка безупречная, взгляд устремлён вперёд – словом, само изящество и утончённость. Только Вэй Усянь вознамерился открыть рот и завязать беседу, как в комнату вошёл Лань Цижэнь.

Лань Цижэнь был мужчиной высоким и худым, с прямой, как стрела, спиной и вовсе не старым, хотя и отрастил чёрную козлиную бородку. Если учесть, что в семье Лань из поколения в поколение рождались писаные красавцы, внешность его была вполне благообразной. Жаль, от него веяло чем-то жёстким и закоснелым – неудивительно, что его прозвали стариканом.

В руках Лань Цижэнь держал пухлый свиток, а когда развернул его, один конец упал на пол и укатился далеко вперёд. Учитель с ходу принялся зачитывать правила клана Гусу Лань, и при первых же словах ученики помрачнели. Вэй Усяня взяла тоска, взгляд его метался по сторонам, пока наконец не остановился на Лань Ванцзи, сидевшем сбоку. В лице того читалось неподдельное внимание, которому Вэй Усянь немало удивился: «И как можно на полном серьёзе вникать в эту чушь?»

Вдруг Лань Цижэнь бросил свиток и холодно усмехнулся:

– Поскольку выбитое на камне никто не читает, я огласил каждое правило одно за другим. Посмотрим, какой нарушитель теперь попробует отговориться незнанием. Но, похоже, кое-кого не устраивает содержание урока. Что ж, обсудим другую тему.

Эти слова грозой нависли над головами всех, кто находился в комнате Орхидей, но Вэй Усянь нутром почуял, что выпад нацелен в него.

И в самом деле – Лань Цижэнь продолжил:

– Вэй Ин.

– Здесь, – отозвался Вэй Усянь.

– Задам тебе вопрос. Оборотни, демоны, мертвяки и чудища – это одно и то же?

– Нет, – с улыбкой ответил Вэй Усянь.

– Почему нет? Каковы различия?

– Оборотнями становятся нечеловеческие живые существа, демонами становятся живые люди, мертвяками становятся мёртвые люди, чудищами – нечеловеческие неживые существа.

– Понятия «оборотень» и «чудище» легко спутать. Рассмотри отличие на примере.

– Да легко, – хмыкнул Вэй Усянь и указал на развесистое дерево за окном. – Например, если это живое дерево лет за сто подхватит тут заразу учёности, встанет на путь совершенствования, пробудит в себе сознание и примется вредить людям, это будет оборотень. А если я возьму топор и срублю его, останется пень, и вот когда он встанет на путь совершенствования и превратится в некую духовную сущность, это уже будет чудище.

– Род занятий основателя клана Цинхэ Не?

– Мясник.

– Герб клана Ланьлин Цзинь – белый пион. Какого он сорта?

– «Золотые искры на гребне волны»[27].

– Первый из бессмертных, кто предпочёл возвышать собственный клан, а не школу?

– Основатель клана Цишань Вэнь, Вэнь Мао.

Вэй Усянь