Вечное море - Го Цзинмин

– Инь Чэнь, осторожно! – взволнованно закричал Ци Лин.

Мужчина с силой уперся носками сапог в землю и оттолкнулся назад, изогнувшись в воздухе, в то время как из его ладони вылетел прозрачный тонкий кинжал, который на лету стал быстро делиться на два, четыре, восемь кинжалов… В мгновение ока плотный строй ослепительных клинков, напоминающий косяк сверкающих серебристых рыб, смел все на своем пути подобно урагану и оставил после себя лишь брызги алой крови. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, кинжалы полетели обратно к Инь Чэню, снова собираясь воедино, пока единственный тонкий клинок не вернулся внутрь ладони князя.

Сердце Ци Лина, подскочившее от волнения к самому горлу, слегка успокоилось, однако скоро он снова невольно нахмурился и беспокойно произнес:

– Хватит ли у него оружия? Зверей так много…

Юхуа посмотрела на взволнованного юношу, а потом снова – на невозмутимое лицо и уверенный силуэт Инь Чэня. Из каменной земли вокруг него продолжали появляться все новые разнообразные орудия – используя свой дар, он превратил скалу, на которой стоял, в собственную небольшую Усыпальницу. Оставив свое удивление при себе, она поспешила утешить Ци Лина:

– Не переживай, последние годы твой князь вел скрытый образ жизни, почти никто не мог с ним связаться, и сам он крайне редко выходил на контакт с другими мастерами духа. Долгие годы Инь Чэнь путешествовал и, судя по записям с границ, даже несколько раз бывал в империях ветра и огня. Думаю, он все это время собирал духовные орудия, оставшиеся на материке еще с древних времен…

Услышав такие слова, Ци Лин заметно расслабился. В его взгляде появилось глубокое восхищение, и, посмотрев на Инь Чэня, юноша произнес:

– По-моему, серебряные жрецы точно ошиблись… Как он может быть всего лишь Седьмым? Мой князь самый могущественный из всех!

Губы Юхуа слегка дрогнули, однако она промолчала. В действительности же она хотела спросить Ци Лина – были ли все эти орудия Инь Чэня пустыми или же хранили в себе неизвестных духовных зверей. Если в них и правда уже находились звери, то слова Ци Лина были верны: серебряные жрецы ошибались со своими рангами.

Девушка закусила губу.

* * *

Несколько отбившихся серьезно раненных зверей, покачиваясь, с трудом подлетели к апостолам. Они прорвались через четыре линии защиты из сильнейших мастеров духа и оказались перед Подолом.

Принцесса встала и, хмыкнув, достала свой лук. Тут же в ее руке собрались три стрелы, а уже через пару секунд поразили подлетающих зверей. Остался лишь один, все еще направляющийся к ним, – крылатый дракон.

Ци Лин поднял свой огромный сломанный меч и приготовился сражаться, но тут Тяньшу Юхуа протянула к нему руку и остановила.

– Что такое? – не понял юноша.

– Ему не пробить Подол богини. Я хочу посмотреть, как щит отражает непрямые атаки, я никогда не понимала, как именно это работает. – Девушка в ожидании сосредоточенно смотрела на дракона.

Седьмой апостол последовал ее примеру. Стоило крылатому зверю коснуться барьера, как тот пришел в действие. Весь процесс отражения атаки занял всего лишь какое-то мгновение. Ци Лин нахмурил брови, силясь понять ту крайне удивительную картину, свидетелем которой только что стал: когда зверь натолкнулся на шелковое полотно, исчезла его голова, а потом по мере его движения внутрь тело растворялось в тонком шелке, словно полупрозрачная ткань была вратами, ведущими в какое-то другое таинственное место. Ткань поглощала тело крылатого дракона в ту же секунду, как оно ее касалось, но тут из-за спины Ци Лина донесся рев. Он повернул голову и увидел картину еще более немыслимую – голова дракона вышла из другого конца полотна за его спиной, а потом вслед за ней из шелка выплыло и его тело. Но что важнее всего, пока задняя часть дракона все еще влетала внутрь щита перед Ци Лином, позади парня уже вылетала передняя часть его тела, а значит, стоило мысленно сложить переднее и заднее полотно вместе, и тело зверя оказывалось полностью цельным, без каких-либо отсутствующих частей посередине…

– Юхуа, я что-то не понимаю, мы же точно-точно стоим тут…

– А я начинаю догадываться… – глаза девушки вдруг засияли, – как работает Подол богини.

– Он, как врата, перемещает в пространстве? – опустил голову Ци Лин, усиленно думая.

– Нет, – покачала головой принцесса. – Врата Ци Ла соединяют два далеких друг от друг пространства, чтобы между ними могли быстро перемещаться физические тела. Врата работают так, что при любом твоем касании – неважно, какой частью тела, стоит всего лишь коснуться, – исчезает все тело сразу же и потом тоже сразу и целиком появляется в другом месте. Но, посмотри, с этим драконом все по-другому – его задняя половина все еще не вошла в подол, а передняя уже миновала круг щита, внутри которого находимся мы, и вышла за нами. Он вовсе никуда не исчез, исчезли мы…

– Да разве мы исчезли?! – У юноши побежали мурашки. – Мы же точно-точно стоим на месте, и вокруг нас ничего не изменилось! Я же не слепой!

– Это всего лишь сравнение, попробую объяснить точнее… – Юхуа вынула откуда-то из одежды шелковый платок, подцепила с земли немного грязи и пальцем нарисовала на белоснежной ткани кружок. – Представь две точки на противоположных концах этого круга. Если бы на этом платке находился муравей, которому нужно добраться из одной точки в другую самым коротким путем, то он бы точно пополз по прямой, верно? Но в таком случае ему пришлось бы пересечь центр, и он бы обязательно вошел во внутреннюю часть круга.

– Но мы же не муравьи… – пробормотал парень.

– Верно, не муравьи. Муравей не может оторваться от земли, как и не может сложить этот платок. – С этими словами Тяньшу Юхуа сложила шелковую ткань пополам, и круг превратился в два с точностью наложенных друг на друга полукруга. – Тогда как мы можем наложить одну точку прямо на другую и попасть из одной сразу же в другую. Таким образом круг остается на месте и вовсе не исчезает, но расстояния, которое необходимо пересечь между этими двумя точками, уже нет… Муравью это не под силу, а нам – да. Понимаешь почему?

– Потому что муравей находится на плоском платке, а мы не на плоском, мы на… Мы на… – Ци Лин чувствовал ответ на кончике языка, но не знал, как именно выразить нашедшее на него озарение.

– Муравей на плоском платке, а у нас, в отличие от него, есть еще одна мера, наш круг в трехмерном пространстве.