Путешествие на Запад с автоматом - Андрей Олегович Белянин

разборках? Мы, простые люди. Здесь и там, тогда и сейчас, во всех краях и во все времена. Наверху развлекаются, а мы разгребаем последствия. Если заморачиваться со всем этим всерьез, то и жить не захочется. Спасает лишь улыбка и здоровый скептицизм!

…Где-то через часок наш руль был спасен. Его укрепили железными полосами и обеспечили дополнительную смазку, для удобства вращения. Ша Сэн контролировал каждое действие мастеров, потому что именно ему предстояло дальше вести плот. И мы бы, наверное, отчалили, если б не взмыленный парнишка, упавший передо мной на колени:

— Монах, мы просим твоей помощи!

— Что случилось?

— В женской половине деревни творится странное… — Парень перешел на едва различимый шепот: — Они, никого не стыдясь, рыдают в обнимку друг с другом! Или, наверное, правильнее сказать — как подруга с подругой… Они плачут об утерянной любви так, что вой стоит до небес! Что происходит? Раньше они просто отдалились от нас, а теперь вспоминают со слезами умиления… Мужская половина деревни в растерянности.

— Ох, как дети, честное слово, — утомленно выдохнул я, мысленно признавая, насколько же и сейчас актуален Михаил Юрьевич. — Так, гони назад, предупреди всех, чтоб взяли всю алкашку, которая…

— Кого взять?!

— Не тупи, парень! Вино, пиво, настойки, водку, виски, все, что имеет градус. И пошли на женскую сторону.

— Но они нас… убьют!

— А вот и нет! Как мне кажется…

Я недолго подыскивал подходящие строчки, но когда нашел, то был уверен в себе по полной. Ибо Омар Хаям — это вам не иноагент-Макаревич на иврите! Это классика мирового уровня, а она бессмертна во все времена, для любого народа:

Вино пить грех? Но разве так грешна

Стаканчик пригубившая княжна?

И сам султан, что выбирает ночью

Красавицу, испившую до дна?

…И посыльный, выучив слово в слово, понес мой совет в мужскую часть деревни. Я не знаю, как оно сработало, но почему-то думаю, что не худшим образом. Потому что, пока нанятые работники с демоном-рыбой все еще проверяли рабочую часть руля, со стороны женской части деревни уже доносились тосты, перемежаемые веселым визгом и сладострастными звуками…

— Как ты это делаешь, Учитель?

Как я это делаю? Да кто ж заранее знает, что у меня получится? Я тут абсолютно левое лицо и обычно никак не могу гарантировать, что те или иные строчки приведут к желаемому результату. Хотя вот сейчас все получилось как надо! Считай, просто повезло…

«Нам не дано предугадать,

Как слово наше отзовется —

И нам сочувствие дается,

Как нам дается благодать…»

Нет-нет, это я просто подумал, но не произнес вслух. Оно и к лучшему, Тютчевым без дела разбрасываться опасно, а вот Хаям понятен всем! С ним проще!

Ибо именно этот ученый перс и сформировал поведенческую культуру винопития с последующим за ним ярким сексом на кучу десятилетий вперед, за что нет ему прощения! По крайней мере, традиционным исламом это не одобряется и не поощряется нигде…

Однако! Если спросить любого читателя, кого он назовет самым крутым поэтом Средней Азии, то в девяносто девяти случаях из ста прозвучит именно это имя! Не какой-нибудь там Саади, Низами, Ширази или Руми. А исключительно — бессмертный веселый пьяница и мудрец Омар Хаям…

И давайте уже признаем, что это справедливо. Потому что писать о высоком способен любой ханжа, а умение признать свои слабости, возводя их в ранг общечеловеческих, но при этом не проклиная ни себя, ни людей, ох… На это нужен не просто талант, а скорее уж дар божий!

У старины Хаяма он был, а вот у наших современных поэтов-матерщинников-сексоблудов — увы и ах…

Да и тьфу на них!

Глава тринадцатая

«Дорога начинается с первого шага, но не заканчивается последним»

(китайская поговорка)

Любая суета, в которую ты вписался, имеет реальное значение лишь по результату. Ибо суета ради самой суеты низводит человека до уровня мошкары, которая летит на свет лампы. То есть она тебя убьет…

— Ли-сицинь, так мы плывем дальше или как?

— Конечно плывем! Куда мы денемся…

В общей суматохе я даже забыл, что намеревался хотя бы позавтракать. А со стороны женской половины деревни уже неслись смешанные крики примирения, удовлетворения, и вообще у них тут на неделю праздник — день общей свадьбы!

И да… Если нам каким-то литературно-поэтическим чудом удалось привезти Разделенную деревню к единому, общему знаменателю, так и ура! Я горд собой! Хотя, возможно, все это дело можно было решить другими стихотворными строчками, да побыстрее, поправдоподобнее, и вообще, в реальной жизни далеко не все так просто…

В реальной — да, согласен. Но мы сейчас в сказке, и кто я такой, чтоб вставать на пути развлечений китайских богов? Вот именно.

Значит так, на обед опять была жаренная на углях рыба, потому что даже банальную уху нам сварить было не в чем.

Задним числом все мы подумали, что неплохо было бы попросить у добрых жителей бывшей Разделенной деревни хлеба, масла, каких-нибудь сезонных фруктов или овощей. Уж на радостях примирения они не отказали бы, но, как всегда, было поздно.

Река продолжала уносить нас вдаль, вниз по течению, и демон-рыба предложил всем держаться покрепче: впереди пороги, и, возможно, придется немножечко попрыгать. Это было даже интересно, так как разумный экшен, с соблюдением техники безопасности, всегда разбавляет однообразие длительных путешествий.

Проникнувшись в некоторой мере веяниями буддизма, я не стал долго скорбеть по утрате того, чего и не было, а привязал себя длинным поясом к перилам. Когда все вокруг тебя — убежденные пофигисты от рождения, то трудно, знаете ли, в их обществе часами сидеть в депрессии.

В конце концов, именно общество диктует нам свои правила поведения в социуме. Я не к тому, что нужно безоговорочно принимать народную мудрость: «С волками жить — по-волчьи выть!» — но просто ребята попались хорошие. Пусть с тараканами в голове, у кого их нет, у меня тоже своих бригады три, но в целом-то все нормально!

Осталось разучиться ныть и рефлексировать, вытравить из себя токсичного душнилу, и, быть может, мне даже понравится это приключение, почему нет?

— Пороги! — на всякий случай предупредил Ша Сэн, когда наш плот фактически рухнул с края водопада носом вниз.

Как мы орали, кто бы слышал! Но не слышал никто…

…Думаю, что наша смерть была мгновенной и почти безболезненной. Кажется,