Охотник - Борис Вячеславович Конофальский

class="p1">Света прошла немного, отклонившись от нужного направления, чтобы лучше расслышать этот тихий звук. Она и сама была бы рада покинуть это место и втайне надеялась, что это ошибка, что звук издает не ребенок, но как раз в эту секунду снова раздался писк. Да, теперь она не сомневалась, это был тонкий детский плач.

– Надо взглянуть, – произнесла девочка.

– Мы потеряем время. Я не успею вас вывести отсюда, а вы, в свою очередь, не успеете сегодня сходить за Черту.

Этому аргументу девочке противопоставить было нечего. И она, постояв пару секунд, снова побежала через дома и развалины на запад.

Глава 14

Вот он, удивительный Белый лес, в котором снег от деревьев летит вверх, к небу, а не наоборот. Конечно, она знала, что это никакой не снег, а хлопья пепла. Но издали они казались снегом, правда, сероватым. Далеко справа синела крышами и куполами церковь. Слева, тоже далеко, жилые и, как ни странно, целые высотки. А тут, в этом месте, лес близко подходил к Московскому шоссе. И если везде было жарко, то тут еще и душно. Лю уже не отвечал. Исчез, как это случалось часто, даже не предупредив. Из развалин квартала Светлана выходила уже в одиночестве. Она не сразу решила пересечь шоссе. Дальше начинался большой пустырь, и девочка подумала, что надо подготовиться здесь. У самого шоссе было полуразвалившееся здание, там она и решила все сделать. Нашла укромное место у толстой кирпичной стены, разогнала палкой всех многоножек, что прятались в тени, загнала их под камни, достала из рюкзака коробочку с листьями фикуса и стала быстро раздеваться. Разделась почти догола, взяла один из листьев и, выжимая из него жирное масло, натерлась. Она помнила, как была «раскрашена» фикусом Аглая. У той было выкрашено все, кроме спины, середины спины. Света стала натираться так же, не забыв ни про грудь, ни про шею, ни про пах, ни про ягодицы. Вот только одного листика на все тело не хватило, пришлось оторвать от другого половину. Девочка еще не закончила процедуру, даже не оделась, а уже почувствовала прилив сил, забыла про жару и духоту, и в ней ожило отчетливое желание что-то сделать, начать действовать прямо сейчас. Она подпрыгнула на месте и засмеялась, так классно было это все чувствовать. Рядом лежала ее одежда – грязная и влажная куча тряпок. Даже не нагибаясь над ней, девочка почувствовала, как отвратительно она пахнет. Светлана вдруг поняла, что ей не хочется одеваться. Она схватила палку и с радостью начала шевелить ею камни, под которыми прятались многоножки, смеясь при этом. Да, ей не хотелось одеваться. Не хотелось таскать на себе липкие и вонючие тряпки. И рюкзак этот замызганный тоже. Она вдруг почувствовала, что может пробежать лес и без всего этого хлама. Вернее, почувствовала, что ей хочется это сделать. Но девочка не была бы самой собой, если бы так поступила. Она давно поняла, с того самого момента, как в их семье случилась беда и ей пришлось взять все обязанности по дому на себя, что ее желания не имеют особого значения. Что эти хотелки, эти глупые прихоти не так уж и важны на самом деле.

Сейчас она гоняла многоножек под камнями почти голая, но прекрасно понимала, что одеться ей все-таки придется. Что она не сможет, как Аглая или как слепые дедки из тумана, ходить голой. Ну… Ну хотя бы для того, чтобы не быть на них похожей. Она наконец приставила палку к стене, вздохнула и взяла из кучи одежды свои недавно купленные любимые трусики. Тут некого было бояться, чем ближе она подходила к Белому лесу, тем меньше встречала какой-либо живности. Даже противных и вездесущих мокрых птиц не было. А еще здесь висела густая вяжущая тишина. Светлана первый раз этого не заметила, а сейчас отчетливо почувствовала, как ей заложило уши. И открывай рот, не открывай – заложенность не проходила.

Светло, светло-серый ковер мягкий и горячий. Здесь, в лесу, все резко контрастировало со всеми Истоками: там везде разруха, пыль, мусор, а тут идеальный зимний лес, где каждое дерево белое и чистое. И да, большие белые хлопья отрывались от деревьев и летели куда-то вверх. Снег наоборот. Этим чудом, как и всем лесом, можно было бы любоваться, но… Свете было тяжело дышать. Вернее, не так, дышала-то Светлана легко, но вот надышаться не могла: она, не пробежав еще ни шага, дышала так, как будто ей пришлось преодолеть тысячу метров бегом. Теплый воздух был таким же мертвым, как и эти удивительные деревья вокруг.

Стоять неподвижно было нельзя, так что полюбоваться Света особо ни на что не успела, и она перешла на бег. Это было непросто, девочка по-настоящему начала волноваться, когда у нее стала кружиться голова.

«Как? Как я так легко пересекла лес в первый раз туда и обратно?» А теперь она бежала и бежала и даже начала думать, что дорога ведет куда-то не туда, если бы не нарастающий где-то впереди гул, а из-за белых деревьев не стала проступать чернота. Затем потянуло и гарью. Гул и гарь, да, но страх отпустил Свету, когда она пробежала последние метры по лесу и вышла на равнину.

Тут было жарче, чем в лесу. Пейзаж составляли холмы из обгоревшей земли и черные трещины-канавы. Тут было страшно: на небе почти черные тучи, солнце в небе огромное, красное, раскаленное, оно иной раз прорывалось через эту черноту, заливая окрестности багряным светом, из канав шел дым, но здесь, отойдя подальше от леса, Светлана смогла немного отдышаться. Она взобралась на один из холмов, уселась на горячий грунт, на колени поставила рюкзак. Стала доставать воду. Пить ей хотелось так, словно не пила целый день. А вода почти горячая, и земля под ней горячая, и воздух с гарью горячий тоже. Девочка посмотрела вокруг. Никого. Ни единой души. Только горелая земля, дым да багровые отблески солнца. Ни животного, ни травинки. Ничего не двигалось, кроме туч и дыма. Ничего, что даже отдаленно напоминало бы жизнь. И тут ей перестало казаться, что это место менее тоскливое, чем Танцы. Нет, не было тут хорошо, не было… Она закрутила крышку на бутылке и положила ее обратно в рюкзак. Теперь пришло его время.

Светлана достала коробочку, которую ей подарила Анна-Луиза, и встряхнула. Жук в коробочке оживился, заскреб лапками. Большой, черный, с оранжевыми пятнами и противной головой. Все как