Охотник - Борис Вячеславович Конофальский

– Зачем вам это? – не понимала Светлана.

А женщина все так же не двигалась и не шевелилась. Теперь девочка была уверена, что Старуха умоляла прикоснуться к себе. К своим рукам.

– Это вам нужно? Да? – Света очень, очень не хотела этого делать. – А я не пострадаю от этого?

И лицо Старухи сразу прояснилось. Выражение скорби сменилось выражением просьбы, даже мольбы. Да-да, ты не пострадаешь. Не пострадаешь. Женщина улыбнулась. И девочка поняла, что это была самая добрая, самая теплая улыбка из всех улыбок, которые она видела за свою жизнь.

«Может, это и не страж?» – сама себя успокаивала Света, делая шаг, и еще шаг, и еще…

Она переложила палку в правую руку и протянула Старухе левую, черную от сока фикуса. Белая женщина все так же улыбалась. Света не спешила, она все ждала подвоха и была готова кинуться прочь в любую секунду, но причин на то не было. Старуха и не шелохнулась. И все равно девочка побоялась прикасаться ко всей руке и лишь коснулась двумя пальцами пальцев женщины. Едва-едва дотронулась, как дикая и острая боль скрючила ей пальцы, пронеслась по руке, взвилась к затылку и взорвалась в голове так, что у девочки заломило глаза, и она их тут же зажмурила. Ее ноги подкосились, вялые и слабые, она, выронив палку, упала на колени, едва не свалившись на бок…

«Старуха… Ты же обещала, улыбалась… – В голове девочки, в ее душе, бушевал водоворот обиды. – Обманула!»

Боль, дикая боль в затылке стала сворачиваться, утекать куда-то, и глаза уже не так ломило. Светлана смогла их открыть и увидела, как под ветром медленно тает в воздухе Белая старуха, тает и все так же с доброй улыбкой смотрит на девочку.

Глава 15

Ее словно подбросило на ледяном ложе. Привратница вынырнула из своего спокойного забытья. Сначала она села, чтобы собраться с мыслями, затем спустила ноги с кровати. Бледной Госпоже не нужно было этого делать, она могла отдавать приказания слугам, даже не открывая рта, но сейчас ей хотелось кричать, и она крикнула:

– Сюда!

Пара больших птиц, сидевших в золотых обручах невдалеке от ее ложа, заворковали какую-то прекрасную мелодию, похожую на один из ноктюрнов Шопена. Но Бледная Госпожа только скосила на них глаза, и они тут же замолчали. Сейчас ей было не до музыки. Высоченные двери залы распахнулись, и к ней, вихляясь и кланяясь, побежали две обезьяны. Одна с подносом, на котором стояли два прозрачных бокала, а вторая несла поднос с великолепной вазой. В одном из стаканов была малиновая жидкость, в другом прозрачная, как вода. Обезьяна склонилась в поклоне, подавая бокалы.

Бледная Госпожа взяла бокал с малиново-красной жидкостью, подержала его в руке буквально секунду, поставила на место и взяла бокал с прозрачной. Эту жидкость она выпила. А к ней уже летели большие красивые насекомые, несли ей легкую одежду, но она коротким взмахом руки отправила их прочь. Нагая и босая, Привратница отправилась в залу, где из мраморной стены непрестанно лилась ровная, почти невидимая струя кристальной холодной воды. Женщина встала под нее, чтобы омыть себя после забытья. Одеваться, пить красный напиток, приводить себя в порядок у нее времени не было.

Бледная Госпожа знала, что ее ждет тяжелый разговор. СУЩЕЕ уже сформулировало фразы, которые она скоро услышит. И фразы эти будут неприятные. И хорошо, если это будут только фразы…

Ледяная вода ни капельки не остудила ее волнения. И она почувствовала, что ОНО уже хочет говорить с ней. Нельзя было заставлять ЕГО ждать. Бледная Госпожа, распугивая слуг, выскочила из-под воды и побежала в огромную залу, в которой стекло одной из стен уходило под невероятно высокий потолок.

С черных волос Госпожи еще падали на пол капли, когда она уже стояла перед стеклянной стеной и ждала, пока СУЩЕЕ заговорит с ней. И ждать ей долго не пришлось.

Из серой бесконечной мути, что клубилась за стеклом, она услышала ровный холодный голос:

– Нарушение.

– Да, СУЩЕЕ, я тоже его почувствовала, – ответила Бледная Госпожа. Единственное, чего она не могла понять, – почему ОНО так раздражено, ведь это было не первое нарушение и не последнее. Нарушения будут всегда, пока существуют живые.

– Это повторное нарушение, – гремел голос, и в его, казалось бы, ровном тембре она уловила раздражение.

Недобрый знак.

– СУЩЕЕ, я уже ищу нарушителя, скоро его найду.

Оправдания, обещания, объяснения – нет-нет-нет… Все это пустое, СУЩЕЕ никогда не интересовало ни одно, ни другое, ни третье. И Бледная Госпожа почувствовала, что с ее левой рукой что-то происходит. Она подняла руку и увидала, как от локтя и до кончиков пальцев та прямо на глазах меняет цвет. Из молочно-белой превращается в серую, на ней появляются и вздуваются синие вены. А потом от нее как будто пошел пар, и рука стала быстро ссыхаться… Стареть. Кожа на ней сначала обвисла, словно ее оттянули, а потом покрылась старческими желтыми пятнами и начала темнеть. А Бледная Госпожа смотрела на это превращение, не отрывая взгляда, и даже не пыталась отключить чувство боли. Терпела, глядя, как распадается под легким дуновением СУЩЕГО ее бессмертная плоть. Стояла молча и боялась разозлить ЕГО еще больше.

Она давно, очень давно не испытывала такого ужаса. Привратница смотрела, как рука за секунды превращается в кусок гнили, разлагается, как начинают сползать ткани с костей, как они звучно шлепаются на изысканный белый шлифованный мрамор пола. Да, ей было не по себе, мягко говоря, но даже в этой ситуации она смогла сохранить видимость спокойствия и без единого звука перенести наказание. Она не осмеливалась сопротивляться разрушению, и пока СУЩЕЕ было тут, даже не пыталась восстановить себя. Просто принимала покорно то, что ей отведено.

– Найди нарушителя, покарай червя, – произнесло СУЩЕЕ. – Не будь беспечной.

– Да, СУЩЕЕ. Я найду червя.

ОНО ушло. Бледная Госпожа это почувствовала. Кости ее руки уже превратились в прах и осыпались на мрамор, теперь у нее не было конечности ниже локтевого сустава. Рука завершалась рваной неровной раной с подгнившими краями и слегка торчащей из нее розовой частью нетронутой гнилью плечевой кости.

Едва ли не бегом Привратница кинулась прочь из огромного зала, на ходу восстанавливая свою руку. Она так и не заблокировала поступающие от раны сигналы