Охотник - Борис Вячеславович Конофальский

должен быть наказан. Наказание неотвратимо. Но… желательно это сделать так, чтобы показал свое лицо тот, кто все это затеял, тот, кто нанимал червю охрану, из-за кого СУЩЕЕ так раздражено, из-за кого она потеряла свою руку. И Госпожа уже знала, что нужно предпринять. Роэман будет добираться до червя в этой реальности, а в Истоках червя станет искать другая тварь. И никуда ему не деться. Кто-нибудь из них червя рано или поздно да раздавит. СУЩЕЕ будет довольно, а если повезет, она еще и узнает, кто все это затевал. Бледная Госпожа позволила златоглазкам надеть на себя легчайшую тунику, а со спины уродливой черепахи она сама сняла легкие изысканные туфли без задников. И чтобы не тратить время на переходы, перенесла себя и обезьяну, держащую вазу с прозрачным кушаньем, в длинный светлый зал, который был сплошь заставлен мраморными ваннами и странными машинами, некоторые из которых, судя по надписям и биркам, были плодами человеческого гения. К появившейся Госпоже сразу кинулось не менее двух десятков обезьяноподобных существ, некоторым образом отличающихся от тех, что прислуживали Госпоже в ее покоях.

Эти были выше и чуть осанистее. Но и они кланялись ей низко. Она, продолжая лакомиться полупрозрачной субстанцией из красивой вазы, пошла вдоль рядов ванн, которые были наполнены густой серой массой. Обезьяны молча поспешили за ней, а некоторые из них несли за Госпожой изящный раскладной стол и раскладной стул. Она же шла между ванн, на которых не было ни единой надписи и вообще ни единого знака, так уверенно, как будто проводила тут много и много времени и все отлично здесь знала.

Масса в ваннах была разной и от ванны к ванне менялась. Становясь то гуще, то темнее, в некоторых она как бы дышала, а в некоторых даже отвечала волной на приближение хозяйки. Но она проходила мимо и этих ванн, пока не дошла до нужной. Тут Госпожа остановилась. Обезьяны немедленно поставили для нее стул и стол. Она села и дождалась, пока обезьяна не поставила перед ней на стол вазу с лакомством. Тут одна из обезьян приблизилась и с поклоном спросила:

– Желает ли Госпожа внести в генезис Одноглазого какие-либо изменения?

– Он будет охотником. Усильте ему обоняние. И подготовьте его к существованию в Истоке, – произнесла она, снова запуская пальцы в кушанье.

– Будет исполнено. Надлежит ли нам включить весь цикл генезиса?

Она на секунду задумалась, но решила, что это займет много времени, и ответила:

– Нет, ему не нужны все функции, запускай генезис укороченного цикла.

– Как пожелает Госпожа. – Старшая обезьяна поклонилась и гортанными резкими звуками стала отдавать приказания подчиненным.

Глава 17

Обезьяны засуетились, стали приносить большие колбы с какими-то жидкостями. Часть этих веществ быстро, после взвешивания на весах, выливали в ванну, где тут же началось движение: непрозрачная жидкость забурлила. По ее поверхности пробегала дрожь, а из глубины поднимались газы, которые стали вызывать у принюхивающихся обезьяноподобных состояние радостного возбуждения. Одна из обезьян помешивала содержимое ванны небольшим веслом. Бледная же сидела на своем стуле и продолжала невозмутимо лакомиться.

Не прошло и пары минут, как обезьяны замерли вокруг ванны и притихли, а старшая из них приблизилась к Бледной Госпоже с маленькой вазочкой в руках. Обезьяна встала перед хозяйкой на колени и протянула ей вазу:

– Желает ли Госпожа дать жизнь новой сущности?

Бледная Госпожа, склонив к вазочке голову, отвела свои прекрасные волосы в сторону и плюнула в нее.

Старшая обезьяна поклонилась и, встав с колен, бережно отнесла вазочку к ванне и бросила ее в мутную бурлящую жидкость. Обезьяна с веслом стала усиленно размешивать субстанцию, а старшая обезьяна встала рядом с ванной, заглядывала в нее, контролируя процессы, которые происходили. Она видела, как в серой мути, где утонула брошенная вазочка, закручивается медленный водоворот и что-то там начинало собираться в большой темный ком. Обезьяна, что размешивала вещество в ванне, вытащила весло. В размешивании нужды больше не было. Процесс начался.

Бледной Госпоже, в отличие от ее верных слуг, сидеть тут было неинтересно, скучно. Тем более, что полупрозрачное ее кушанье в вазе закончилось. Ей хотелось лечь на свою ледяную постель, забыться в лечебном сне и очнуться, когда рука уже восстановится. Но уйти она не могла – следовало закончить дело. Сейчас у нее не было занятия важнее этого. Госпоже очень не хотелось снова испытать на себе раздражение СУЩЕГО. Поэтому она сидела и ждала, когда все закончится. По длинному коридору среди ванн к ней уже бежали обезьяны-слуги, несли подносы с напитками и новые вазы с прозрачной едой. А к ванне, в которой уже синтезировалась новая жизнь, обезьяны-ученые подкатили странное устройство, за которым тянулся толстый кабель, – генератор поля, ускоритель. Один из помощников старшей обезьяны включил рубильник, и агрегат загудел.

Время до окончания процесса многократно сократилось. Наконец в ванной стало отчетливо проступать нечто темное, живое, оно зашевелилось, а затем показались почти сформировавшиеся конечности, выступающие над жидкостью, которая теперь была уже совсем не такой густой, как до начала цикла генезиса. Над серой мутной водой появлялась то крупная четырехпалая рука, то мощное колено.

– Процесс завершается, – объявила старшая обезьяна, – подготовьте разрядник!

Один из помощников немедленно приволок пару железяк с кабелем, и она погрузила электроды в мутную воду в разные концы ванны.

– Разряд! – скомандовала старшая.

Треск и хлопок, от ванны пошел дымок, а старшая обезьяна заглянула в ванну, а потом и запустив в воду руку, сообщила Госпоже:

– Сущность ожила, сердце работает.

И тут из воды поднялось оно: новорожденное существо. Темно-серая могучая махина положила огромные руки на края ванны и единственным глазом стала осматривать стоящих вокруг ванны обезьян, пока взор ее не остановился на Бледной Госпоже. Как только это произошло, существо стало подниматься из купели, в которой было рождено. Грязная вода лилась с него на мрамор, когда мощная, как колонна, нога встала на пол. Затем и вторая нога покинула купель.

– Удался, удался! То гены Госпожи! – попискивали и похихикивали от радости обезьяны-ученые, подходя и ощупывая его. – Хорошая работа. Гены Госпожи. Гены Госпожи.

Одноглазый возвышался над ними, он был выше любого из них, намного выше. Кажется, не менее трех метров роста. Едва ли не лысый, шея почти вливалась в широченные плечи, мощная грудь скрывала огромное сердце и большие легкие. Мускулистый торс переходил в живот и межножье без малейших признаков половых органов.