Охотник - Борис Вячеславович Конофальский

– Пусть привезут на Итальянскую, после пяти буду ждать.

– Хорошо. – Она надеялась, что его визит закончен.

– Мне надо выпить. – Он подошел к небольшому столику, заставленному дорогими напитками.

Жирная Таня молча смотрела, как незваный гость ищет среди бутылок то, что ему нужно. Виски, коньяки, текилы, еще черт знает что, наконец он отыскал необходимое. Водка «Финляндия». На треть пустая. Роэ отвинтил крышку и стал пить прямо из горлышка, не разматывая шарфа. Пил с удовольствием, надеясь, что спиртное поможет вывести из организма яд и приглушит боль. Таня просто стояла у двери и ждала, когда же он наконец уберется. Роэ отпил едва ли не половину от того, что было в бутылке. Перевел дух, закрыл бутылку и положил ее в карман плаща.

– Не забудь, я жду деньги.

Жирная Таня лишь кивнула в ответ: все помню.

Фисюк – гнида хитрая. Если ему позвонить, он наверняка не возьмет трубку. Мало того, после звонка он еще и сорвется куда-нибудь, чтобы не встречаться с Виталием Леонидовичем. Нет, с ним нужно «дружить» внезапно.

– Моховая, – сказал Роэ таксисту, садясь в машину. – Дом покажу.

Такси. Утро. Центр. Дождь и пробки. Людишки куда-то все едут, почему еще не на работе? В одном кармане у него пачки денег, в другом остатки водки. Ему еще бы поесть. Он ел после сна очень и очень много. Поэтому, чтобы не запомниться официанткам, приходилось постоянно менять рестораны и кафе. Иногда на завтрак он брал себе двойную яичницу и двойные сырники, а потом шел в заведение «Теремок» на Большой Морской и брал еще десяток блинов с разными начинками. Сейчас Роэ, наверное, заказал бы два десятка. Десяток с мясными и рыбными начинками, а еще десяток с вареньями, со сгущенным молоком, с медом… И кофе, побольше хорошего кофе. Литр двойного эспрессо в самый раз. Он был очень голоден – отличный признак, кажется, токсин терял силу. То ли от водки, то ли организм справился. Роэ вытащил бутылку, сделал еще пару глотков.

А потом достал последнюю сигарету из мятой пачки «Мальборо».

– Извините. В машине курить нельзя, – заметив дым, сказал водитель.

Роэ порылся в кармане с деньгами и сунул ему через плечо тысячную купюру. Вопрос с курением сразу был решен. Роэман стянул с лица шарф, немного опустил стекло. Дым от сигареты вылетал наружу, а в салон залетали капли дождя. Эх, как хорошо бы сидеть в такси, ехать себе, беспечно попивая водку, ехать и думать, где лучше позавтракать. Он опять жалел, что связался с Бледной, будь она неладна.

Фисюков дома не было. Они никогда не открывали дверь по-хорошему. А недавно еще и замки поменяли. Но хозяева не закрыли в какой-то из комнат окно. Виталий Леонидович навалился на дверь и той ноздрей, что работала, принюхивался к сквознячку, просачивающемуся в щель у косяка. Запах застарелой падали он ощущал, но ни старшего поганца, ни его сынка дома не было. Их зловоние он почувствовал бы сразу.

Жаль. Искать этих уродов было бессмысленно. Роэман знал, что у этих хитрых рыб по области, и в модных местах, и в самых глухих, имеется не менее десятка домов и дач. Уж кто-кто, а эти нелюди умели прятаться и могли не появляться в городе месяцами. Ждать их было бессмысленно.

Он спустился на улицу и уже доставал из кармана телефон, чтобы позвонить своему прикормленному менту капитану Митрохину, в телефонном списке значившемуся как «Лелик», но нажать на кнопку «Вызов» не успел.

Во дворе дома Роэ увидел, как Фисюк и его сын выгружали из багажника старенького «Форда Мондео» какие-то свертки и сумки. Жан Карлович Фисюк был человеком осторожным, это не Мартынов-покойничек, который разъезжал на «гелике». Машине Жана Карловича было лет пятнадцать, и это при том, что в каждом доме или на участке, которыми владел Фисюк, было припрятано по центнеру золотишка. В этом Виталий Леонидович даже не сомневался.

– Что привезли, опять расчленили кого-то? – спросил он достаточно громко, подойдя к семейству сзади.

Фисюк резво развернулся, посмотрел поверх очков, у самого уже кончик носа задергался, собрался кинуться, пакеты выронил, уже руки поднял и пальцы скрючил.

– Тихо, тихо, угомонись ты! – Роэ усмехнулся. – Ты погляди на эту петербуржскую интеллигенцию, чуть что – драться кидаются.

– Вы все шутите, Виталий Леонидович, – зашипел Фисюк-старший, да и сынок его оскалился.

Роэман как-то не обращал на сыночка раньше особого внимания, а тут пригляделся… Сыночек-то уже почти с папку ростом. Горбун, кривобокий, но уже сейчас в его руках чувствуется большая сила, а в глазах… осмысленная настороженность. Не такой уж он и тупой. Год, два, максимум три – и он станет сильным, а вместе с папашей и вовсе будет представлять опасность. Фисюк-старший и сам не подарок, а с этим подросшим упырем…

«Фисюк еще пригодится, а сопляка дегенеративного нужно будет убить, но это после, после…»

– Слушай, Жан Карлович, мне нужен специалист… Мокрушник…

Фисюк посмотрел на Виталия Леонидовича, он прекрасно видел перекошенное лицо Роэмана.

– Мокрушник, вам? – Нет, он не усмехался, и только в остром взгляде глаз Роэ прочел насмешку.

– Да, мне нужен мокрушник, – повторил Роэ. Ему было неприятно, что Фисюк видит его изуродованное лицо, но дело есть дело.

– А как же ваш Геночка Мартынов? Ах, простите великодушно, совсем из головы вон… – Фисюк продолжал усмехаться одними глазами. – Он же почил недавно. Какая утрата… Хотел выразить вам свои соболезнования. Вы же теперь остались совсем один…

«О, сарказм от людоеда… Молодец. Уже пронюхал, гнида… Ладно… При следующей нашей встрече, долбаный урод, упырь поганый, я сломаю тебе руки и ноги, а потом на твоих глазах, в воспитательных целях, разорву твоего кривобокого ублюдка на куски».

Но сейчас Роэман этого, конечно, не сказал. Он просто схватил Фисюка за руку и выпустил когти, впившись тому в кожу.

– Ты меня слышишь, Фисюк, есть у тебя мокрушник? Я что, зря к тебе тащился, ну, давай, я уверен, что есть…

– Не надо, не надо этого… – Жан Карлович попытался высвободить руку из когтей, но Роэман держал крепко, кровь текла и пачкала обоих.

– Не надо, отпустите… – прошипел Фисюк.

Стоявший до этого неподвижно сынок Фисюка вдруг сделал к ним шаг, и по его дегенеративной мордашке стало ясно, что он уже папашку спасать