Охотник - Борис Вячеславович Конофальский

– Ну, скажи, Света, что лучше? Это или это? – Она прикладывала к себе то одно, то другое платье, причем оба были на вкус Светланы «не очень».

– Померь вот это, – предлагала она.

– Розовое с кружевами? – Анна-Луиза морщилась. – Кто носит розовое в Петербурге? Еще цветочки эти совковые.

– Ну, я бы носила. – Света пожала плечами.

– Да? Ну ладно.

Но платье село на не очень спортивную фигуру Анны-Луизы просто идеально. Кажется, это обстоятельство сыграло свою роль.

– Тебе идет. К нему… Там я еще пиджак синий видела, – предложила Света. – Темные колготки и высокие ботинки, как ты любишь, и будет клевенько.

– Клевенько? – Анна-Луиза вертелась перед зеркалом. – Да меня сестры разорвут за такой лук.

– Сестры? – переспросила Света.

– Ну, фемки. Если я приду на сходку в таком… Все, мне конец.

– Почему? – удивилась Светлана. – Вам нельзя носить розовое?

– Да это же лютая сексуализация. Я сексуализирую себя в угоду мужским представлениям о женщине. Розовенькое, воротник кружевной, цветочки… Все как носят рабыни членомразей. Я в таком виде просто становлюсь объектом потребления, понимаешь? Вот ты хочешь быть объектом?

Света почти ничего из сказанного не поняла. Она просто сказала:

– А мне нравится, я бы такое носила.

Анне-Луизе платье, кажется, тоже нравилось, но она еще сомневалась.

– Под него еще надо трусы красивые покупать.

– Это почему? – не улавливала связи Светлана.

– Ночью в нем по Купчино пойду – меня в нем точно изнасилуют.

– В сто первый раз? – уточнила Светлана и засмеялась.

– Ага! – Новая знакомая тоже засмеялась. И тут же предложила: – Слушай, а давай одинаковые платья купим?

Девочка взяла болтавшуюся на платье этикетку: шесть семьсот?

– О! – Она помотала головой.

– У меня есть деньги. – Анна-Луиза поспешно залезла в сумочку и оттуда достала сложенные вдвое тысячерублевые купюры. Света, конечно, не могла знать, сколько их там, но денег было явно много. – Давай купим, я тебе это платье подарю, оденемся в них прямо сейчас. А про деньги забудь, мне на них по фигу. Я еще найду.

У Светланы, конечно, мелькнула мысль о том, что Анна-Луиза, наверное, приторговывает веществами, а иначе откуда у нее средства? Но эти мысли тут же отлетели куда-то далеко-далеко. А платье было тут, рядом. Роскошное, красивое, дорогое.

– Ну давай, – немного стесняясь, согласилась она.

– Иди бери свой размер! – обрадовалась новая знакомая. – И приходи мерить.

И это была не единственная покупка, которую совершили девушки в этот день. Колготки, белье, блузки, пиджачок для Анны, еще новые туфельки. Девушки ходили из магазина в магазин, пока у них в руках не оказалось по несколько пакетов с покупками и пока они не устали. Стоя перед одним из зеркал, вся в новой одежде, Анна-Луиза заметила:

– Если я приду на сходку в таком виде, пара сестер объяснится мне в любви, а остальные меня точно возненавидят. – И деньги у нее все не кончались. Покрасовавшись перед зеркалом, она добавила: – Осталось только косметику купить, и на сегодня все. Потом можно и пожрать чего-нибудь.

После косметики, которая обошлась в восемь тысяч, они пошли в ресторан, находившийся на пятом этаже торгового комплекса. «Баклажан».

Тут были очень удобные большие диваны. Неудобные стулья «Мамы Ромы» не шли с ними ни в какое сравнение. Ну, и еда оказалась намного дороже. Девочки заказали себе шашлыки и еще много всего вкусного. И, конечно же, коктейли. Официантка засомневалась, что Свете можно спиртное, но Анна-Луиза, показывая паспорт, заверила:

– Все бухло мне, она спортсменка.

Они сидели на мягком диване, рядом, нога к ноге, в одинаковых платьях, как сестры или близкие подруги, уставшие и довольные. Это был еще один классный день. Даже Анна-Луиза уже не так раздражала Светлану. Тем более что она оказалась по большому счету щедрой и не злой.

– Ах, да… Забыла тебе сказать, я раздобыла для тебя пару листьев фикуса, – сказала Света, когда им принесли шашлык на красивых деревянных подносиках.

– Черный лист? Супер, это супер! – обрадовалась Анна-Луиза и потянулась к Светлане. – Это для меня очень важно, дай обниму тебя.

Девушки обнялись, и тут Света почувствовала, как новая знакомая не очень-то робко потрогала ее левую грудь. Прямо даже сжала ее совсем, не стесняясь того, что вокруг немало людей. И это девочке не понравилось. Она отодвинулась Анны, но ничего ей не сказала и принялась за еду.

Глава 21

Когда Светлана вышла из вагона метро, Анна-Луиза последовала за ней, хотя ей нужно было ехать до конечной. Девочка сразу поняла, что она задумала, когда Анна потянула к ней руки. Света ощущала неловкость, ей не хотелось быть грубой, ведь сегодня новая знакомая купила ей подарков больше чем на десять тысяч рублей… Но все разрешилось благополучно.

– Да ладно тебе, не бойся, поцелуемся просто как подружки, – смеясь, успокоила Анна-Луиза. Она в ресторане выпила какую-то таблетку, и настроение у нее сейчас было прекрасное.

Только что закончился дождь и выглянуло солнце, что было редким явлением в октябрьском Петербурге.

Светлана, перепрыгивая лужи, прошлась по парку Победы, перебежала Бассейную, где когда-то, согласно легенде, жил гражданин рассеянный, нырнула под арку в сквер Полярников перед военным институтом. Затем, жмурясь от яркого солнца и от бликов на лужах, перешла на светофоре улицу Фрунзе. То ли от солнца, то ли от покупок, а может, и от двух выпитых коктейлей настроение у нее было просто прекрасное. Она торопилась домой.

До него оставалось совсем немного, пора уже думать, как переодеться в парадной в ту старую одежду, что она носила в рюкзаке. Света уже прошла арку, до парадной оставалось пятьдесят метров, девочка боялась, что ее в новой одежде может увидеть случайно выглянувший в окно папа…

И тут в первый раз за все время, проведенное с Анной, Свету побеспокоили пальцы. Те самые, на которых белели волдырики. Их как будто… слегка дергало током. И этот ток по центру руки быстро пролетал до локтя и там проскальзывал по плечу в лопатку и до затылка. Точно такое же чувство посетило девочку сегодня в классе, когда Мурат хотел с ней поговорить. Так затылком она поняла, что кто-то на нее смотрит. Бред? Ну конечно бред. Но ей очень, очень