Охотник - Борис Вячеславович Конофальский

Аня?» Светлана, обнимая подругу, чувствовала, под руками ее вовсе не тренированное тело с большим количеством жира. И как ответить ей на эту просьбу? Девочка не знала, что сказать, и поэтому решила открыть правду:

– Анна-Луиза… Ну, понимаешь… Ты не дойдешь до «Радуги». Я же тебе уже рассказывала. Там очень много медуз, там придется много бегать. Все время бежать… А они хитрые, умеют охотиться сообща… Одни будут загонять тебя на других. Устанешь – конец. Споткнешься – конец. Зазеваешься…

– Да поняла я. – Анна вздохнула.

– Там придется все время бежать…

Подруга выпустила ее из объятий, посмотрела как-то странно, не то с сожалением, не то с обидой, и согласилась:

– Да ясно… Бегать я не люблю.

Она отошла от Светланы и села на кусок бетона лицом на восток, к пролому в стене, с листиками фикуса в кулаке. Света подошла к ней сзади и положила руку на плечо, ей сейчас было жалко Анну. Но вспоминая, как металась между медузами, понимала, что у Анны-Луизы практически нет шансов.

– Там, у «Радуги», и вправду очень непросто. Там нельзя ни ошибиться, ни остановиться… Понимаешь, там…

– Да знаю я, Сильвия говорила, район у парка Победы самый страшный, – отвечала подруга. – Просто голоса… Если не принимать колеса или наркоту, все время слышатся голоса. Эти долбаные голоса… И ноют, и ноют… От их воя еда невкусная, даже секс неинтересный; если колеса на ночь не выпить, даже во сне зовут и зовут… По-настоящему только колеса от них спасают. Ты сама что пьешь?

– Я? – Девочка немного растерялась. Она из всех таблеток пила, наверное, только аспирин да что-нибудь от кашля.

– Ну, тебе что врач прописывал?

– Я не хожу к врачу. И ничего не пью.

– Не ходишь? А предки тебя не заставляют ходить к врачам?

– У меня мама в коме…

– Ах да, ты говорила. – Анна-Луиза снова вздохнула. – Я просто думаю, что мне нужно уже собираться… Ну, туда, – она махнула рукой на север, – туда, к голосам, но без обуви и одежды туда будет трудно добраться.

Света уже стала думать о том, что ей одной придется сходить в «Радугу» за одеждой для Анны, но обнадеживать подругу пока не хотела: сначала нужно было поговорить с Лю. Поэтому девочка промолчала. А Анна-Луиза вдруг вытянула руку и сказала:

– Гляди, членомразь прется к насыпи. – Света увидела мужчину, голого мужчину, который аккуратно приближался к железнодорожной насыпи. – Тоже за жуками пришел.

Светлана этого не знала, но подумала, что у Анны удобное место с хорошим обзором, а Анна тут и сказала:

– Я тебя познакомлю с одной девочкой, наша, тут обитает, ее Сильвией зовут. Она здесь уже давно, тоже слышит голоса, но никуда сама не идет, боится. Она младше меня, даже младше тебя, но она умная. Все тут знает.

– Сильвия? – Девочке было странно слышать еще одно иностранное имя. Аглая, Анна-Луиза, Сильвия.

А подруга, словно догадавшись по лицу, о чем она подумала, объяснила:

– Ну, так-то ее зовут Марина. Свет, ну мы ж во сне, тут все берут себе имена, которые хотели бы иметь в реальности.

Наверное, это было правдой, но Светлане нравилось имя, которое дали ей родители.

Глава 23

Ей пришлось прятать пальцы от отца. Два черных пятнышка, образовавшихся на месте белых волдырей, бросались в глаза. Они, конечно, были небольшие, но на розовых подушечках пальцев трудно было их не заметить. Свете приходилось помнить о них и опускать руку или сжимать кулак так, чтобы папа случайно их не увидал. Черные пятнышки почти перестали болеть. Почти. Конечно, Света испугалась. Тем более, что эти два черных пятнышка были больше, чем волдыри. Она решила пойти к врачу, и как только вышла из дома, побежала не в школу, а в поликлинику.

А там сотни людей. Эпидемия. И главное, к хирургу тоже куча народа.

– По записи! – орали бабки-пенсионерки. – Тут нет очереди, все по записи! У вас какой номерок?

Слава богу, тут как раз из своего кабинета вышел тот самый молодой хирург в дурацкой медицинской шапочке. Девочка кинулась к нему и пошла рядом.

– Вы Сергей Владимирович?

– Ну допустим, – на ходу отвечает врач.

– Извините, вы меня помните?

– А должен? – спросил хирург довольно ехидно.

– Я Фомина, – представилась Света.

– Это прекрасно, – пожал плечами хирург.

– Вы мне личинку с лица удаляли.

Хирург остановился прямо посреди коридора, среди десятков людей, которые смотрели на них, и заглянул Свете в лицо.

– Помню, было, кому-то удалял, разве вам? У вас и шрама нет.

– Мне, мне, – быстро подтвердила девочка и указывает на скулу. – Вот тут.

Врач присмотрелся:

– И намека на хирургическое вмешательство не вижу. Отличная загорелая кожа, без шрамов, без угревой сыпи и прыщей, средней жирности, вам можно в рекламе кремов сниматься. В вас мальчишки должны влюбляться пачками. Зачем вы ко мне пришли?

– Вот. – Светлана показала ему пальцы с двумя черными пятнами на самых кончиках.

Хирург взял руку девочки, повернул ее к свету:

– Обморожение?

– Ожог, – ответила Света.

– Идите ко мне в кабинет, заходите без очереди, идите сразу в операционную, медсестре скажите, чтобы готовила инструменты. Я сейчас приду и займусь вами.

«Без очереди, операционная, медсестре готовиться!» У Светланы подкашивались ноги, когда она шла в кабинет. Даже не заметила, как на нее стали ругаться бабки, когда она открыла дверь кабинета.

В операционной было чисто и прохладно. Резко пахло какими-то лекарствами. Огромные окна, еще и лампы горят. Медсестра усадила девочку к столу. На столике рядом были разложены инструменты – блестящие, острые и, наверное, холодные. Светлане, конечно, стало страшно. От волнения она большим пальцем разминала черные пятнышки.

Наконец пришел врач, быстро обработал свои руки, сел рядом и принялся изучать Светины пальцы.

– Значит, обожглась?

– Да, – кивнула Светлана.

– Чем же можно так обжечься? Сталь варила в домашних условиях, что ли?

Света покачала головой: нет. А он своей палочкой вдруг начал тыкать в черные пятна. Света дернулась, чувствуя боль, а врач удивленно посмотрел на нее:

– Так это не некроз!

– А что ж это? – уточнила девочка.

Хирург обработал палец какой-то жидкостью, взял скальпель:

– Чуть-чуть будет больно.

Он сделал