Охотник - Борис Вячеславович Конофальский

– Ты не придешь? – В голосе приятеля легко угадывалось разочарование.

– Не могу, Влад. Честно, не могу. Я даже две шавермы купила, но не получается, – говорила она тихо, а сама опять выглядывала из-за занавески в окно.

– А что случилось-то? – Кажется, Пахомов начинал волноваться.

– Я тебе потом расскажу, – пообещала Света. Вообще-то ей хотелось рассказать ему о происходящем сейчас, для того она и позвонила Пахомову. Но когда услышала его голос, то передумала, не нужно пока ему ничего говорить. Зачем его беспокоить? Пусть лечится.

– Ну ладно, – невесело ответил Пахом. – Ну а завтра хоть зайдешь?

– Зайду. Куплю новые шавермы и зайду.

– Да не покупай, чего деньги тратить, так заходи. Просто.

– Ладно, ладно, – согласилась девочка. – Зайду. А деньги у меня есть, я куплю шавермы.

– Свет? – окликнул ее Пахом слегка настороженно.

– Что?

– А с тобой ничего не случилось?

– Да нет, все норм. А что? – соврала девочка.

– Голос у тебя испуганный.

– Испуганный? – Света хихикнула, чтобы показать ему, что все в порядке, но сама почувствовала, как фальшиво это прозвучало. Тем не менее она продолжила: – У меня все норм.

Зачем ему, больному, недавно прооперированному, знать о ее проблемах, тем более что он все равно не сможет ей ничем помочь.

– Точно?

– Точно, – ответила она уверенно.

– Ну окей. Пока, Света.

– Пока, Влад. – Света сбросила вызов.

А машина за окном никуда не делась. Отсюда девочке не было видно, сидит ли кто в ней, но Света чувствовала, знала, что там кто-то есть.

«Блин, а как мне за близнецами в садик идти?»

Да, это был вопрос. В том, что человек из машины следит за ней, сомнений не оставалось. Но кто это? И тут выбор вариантов у Светы имелся. К своим шестнадцати годам она уже обзавелась парой неприятных знакомств. Это мог быть человек наркоторговца Валяя. С ними шутки плохи, вон как они Влада избили. Или еще хуже… там в машине был кто-то из десс, у которых Элегантная Дама отобрала Кровопийцу. Они пришли за ним. Или это просто мигрант-насильник. От любого из этих вариантов у Светы по спине бежали мурашки. Ей было действительно страшно.

Глава 24

Он ударился об землю с такой силой, что только пыль заклубилась.

Одноглазый оказался крепок, очень крепок, но даже для него такой удар был слишком сильным. Несколько секунд ему понадобилось, чтобы прийти в себя, восстановить зрение и слух. Его еще немного корежило новое и не очень приятное ощущение. Он понял, что это такое. Боль. Особенно выражено это чувство было в правой нижней конечности, спине и затылке.

«Плечо». Он прислушался к нему. Нет. С «плечом» все в порядке, на удар оно почти никак не среагировало.

Боль. Боль он пережил бы спокойно, она для него являлась новым чувством и, может быть, даже интересным, если бы не конечность. С ней нужно разобраться. Но это после. Пока же Охотник лежал на спине и глядел в бездонное синее небо. Да, для него, рожденного, вернее, созданного под потолком, небо, безусловно, было чем-то особенным. Если бы он мог пугаться, он даже испугался бы от ощущения бесконечности. И на этом небе сияло белое, неровное, в короне своего сияния, пятно. Солнце. Одноглазый не знал, откуда ему это известно, но знал, что это оно и есть. Просто это было в нем заложено.

А еще там, в небе, плыло удивительное создание. Радужное, переливчатое, светлое, ослепительное и, конечно же, живое. В этом существе отражалось солнце, и оно сияло в небе, почти не уступая светилу. Так сияло, что у Охотника даже слеза навернулась на его единственный глаз. Это было что-то прекрасное, и по красоте, может быть, даже равное Бледной Госпоже. Нет, нет… Госпожа, конечно же, прекрасней, но то, что он сейчас видел, его тоже очень и очень впечатляло.

Боль тем временем и в спине, и в затылке уже утихла. Но вот нижняя конечность… Он, опираясь на землю, медленно сел и взглянул на ногу. Повреждение было значительным. Ступня оказалась вывернута внутрь, а из голени, чуть ниже колена, торчал розовый острый осколок кости. Из проколотого костью отверстия сочилась темная жидкость. Ему сразу стало ясно, что при таком расположении кости восстановление конечности попросту невозможно. Кость нужно было ввести внутрь ноги, состыковать ее концы для сращивания и дать конечности несколько часов покоя. Он все это знал, но вот его верхние конечности… Они не были приспособлены к такой тонкой работе. У него было всего по четыре пальца с мощными плоскими ногтями. Этими пальцами Охотник легко мог разрывать ткани других существ, мог быстро копать мягкий грунт, ломать и даже расщеплять дерево, но для хирургии они подходили плохо. Здесь не было тех неприятных существ, что служили Госпоже. Поэтому тут некому было ему помочь, и он начал вправлять кость сам – чем мог и как умел. Его серая, толстая и необыкновенно прочная кожа, служившая отличной защитой всем его внутренним органам, теперь только мешала. Пришлось приложить немалые усилия, вытягивать и выворачивать ногу, чтобы просто загнать кость внутрь голени. И это было еще не все. Теперь там, внутри, среди тканей, мышц, сосудов и сухожилий, нужно было состыковать концы сломанной кости. Сблизить их. На боль он не обращал внимания, но даже не будь боли, все равно это все равно оказывалось очень непростым делом. Кожа Одноглазого первый раз в его жизни покрылась испариной. Он тяжело сопел. Ему приходилось запускать в открытую рану свои толстые пальцы, нащупывать нужное положение костей. Да, это было непросто. Очень непросто. И длилось довольно долго. Но через некоторое время ему все-таки удалось правильно разместить обломки костей. Он не знал, что в таком положении их нужно как-то закрепить, но знал, что кости понадобится время, чтобы срастись. Время и покой.

Одноглазый вытянул ногу и решил оставаться на этом месте несколько часов, посидеть в неподвижности, пока кость «схватится». А там действовать по обстоятельствам.

С плечом все было в порядке. Большой кусок кожи на левом плече в виде правильного пентагона, каждый угол которого заканчивался серым и прочным, как железо, когтем, был