Охотник - Борис Вячеславович Конофальский

– Горят? – переспросил Любопытный.

– Черным пламенем, – повторила Светлана. – В моем любимом мультфильме такой огонек назывался Аматерасу.

– Аматерасу?

– Да, черное неугасимое пламя Аматерасу.

Этого Лю никогда не поймешь. Он иногда не обращает внимания на важные вещи и тут же может заинтересоваться какой-нибудь ерундой.

Сейчас был именно тот случай.

– Расскажите мне об этом.

– О пламени из мультфильма? – Света удивилась и опять перестала высыпать пыль из банки.

– Нет-нет, о этом пламени Аматерасу, но только то, что видели вы сами, там, за Чертой. Расскажите со всеми подробностями.

– Ну, у одной голой бабы… ну, женщины… горела голова… Не сильно горела, пламя было маленькое. Она вроде его и не заметила сразу. Это был обычный огонь, только черный… Не красный, а черный. Ну, она почувствовала его, попыталась смахнуть его с головы рукой, но у нее загорелась рука… Вот и все. Она потрясла рукой, но пламя не стряхнулось, рука продолжила гореть.

– Она горела… – медленно повторил голос.

– Ну, я точно не могу сказать, – продолжила рассказ Светлана, – но, по-моему, там все горит, там очень дымно, душно, там гарь повсюду, и все горит, я просто не обращала на это внимания, но, кажется, это пламя там везде.

– Неугасимое черное пламя Аматерасу… – задумчиво произнес Любопытный и замолчал.

Светлана кивнула и продолжила свое дело. Она рассыпала пыль и уже заканчивала линию у последней стены, а Лю все молчал. Девочка уже подумала, что он, по своему обыкновению не попрощавшись, исчез. И, чтобы убедиться, тут он или нет, Света позвала его:

– Лю. Лю, вы тут?

– Я тут, – ответил Любопытный почти сразу. – Человек Светлана-Света, расскажите мне еще раз об этом пламени все, что знаете, все, что слышали, и даже все, что думаете о нем.

Лю – он, конечно, странный. Но для Светланы это было нетрудно, и она еще раз рассказала ему все, что могла.

Глава 22

Банки, хоть Света и старалась экономить, на всю комнату чуть-чуть не хватило. На последние два метра от угла и до двери пришлась совсем маленькая горстка. Но, судя по всему, это уже не играло большого значения:

– Человек Светлана-Света, как вы себя чувствуете внутри периметра? – поинтересовался Лю, когда она закончила.

Света встала во весь рост. Да уж… Ощущения в этой комнате были не из приятных. Тут было душно. Очень душно.

– Тут плохо, – ответила она. – И глаза щиплет. Жжет.

– Здесь прекрасно, – вдруг заявил Любопытный. – Первый раз за все время моих наблюдений за этим местом я не ощущаю обжигающего течения вашего времени.

– А разве время обжигает?

Голос немного помолчал и заговорил с заметной долей удивления:

– Это очень и очень странно, как вы, постоянно находясь в его раскаленном потоке, не чувствуете, не осознаете, что время вымывает из вас жизнь.

– Вымывает жизнь? – Света чувствовала обжигающую духоту в этом помещении, но никак не пронизывающий ее поток времени. – Я ничего такого не чувствую. Мне тут дышать тяжело.

– А мне тут хорошо, – продолжал Лю. – Возможно потому, что у меня нет необходимости дышать. Вы создали мне отличную точку концентрации. Я уже знаю, что благодаря этой точке я увеличу радиус своего ареала, а возможно, и время пребывания с вами в вашем пространстве.

А Света уже не могла находиться в этом помещении, она вдыхала воздух, и ей казалось, что он горячий и едкий. Почти такой же, как и там, за Чертой. Только тут не было горячего ветра, зато были лениво и медленно летающие мухи, которые бились в грязное стекло большого окна.

Она вышла из комнаты и закрыла за собой дверь. Завернула на банке крышку и спрятала ее в рюкзак: еще пригодится. Девочка была собой довольна.

– И в который раз я благодарю вас, человек Светлана-Света, за то, что вы делаете для меня, – произнес голос. – А сейчас я вас оставлю, мне нужно время, чтобы выяснить новые параметры моих возможностей и понять, насколько раздвинулись границы моего ареала. Завтра, имея новые данные, мы уже сможем начать планировать дальнейшие наши действия.

В принципе, это Светлану устраивало. В ресторане, за шашлыком и коктейлем, она договорилась с Анной-Луизой, что отнесет ей листья фикуса. Сначала Света предложила ей встретиться у здания Ленсовета, но Анна отказалась, сославшись на то, что там очень опасное место. А на уверение Светы, что место там совсем не опасное, Анна-Луиза ответила, что для такой крутой, как Света, возможно, и не опасное. Но для нее и для других простых людей вся улица Типанова и проспект Славы – это место верной смерти. Анна, попивая коктейль, сказала, что первая увиденная ею круглоголовая кошка может ее прикончить и сожрать, не говоря уже о самой маленькой стае собак.

– Ты высокая и худая, а я, блин, мелкий бодипозитив, ты по переходам метро просто идешь, а я за тобой бегу. Бегу и к тому же задыхаюсь.

И тут Светлана с ней согласилась. Анне сто процентов не удалось бы убежать ни от марабу, ни даже от самой медленной медузы.

– Ты за насыпь ходила, а мне даже из моих развалин страшно выйти, – закончила в тот раз разговор новая знакомая. – Ты крутая, Света. Из тебя выйдет настоящая феминистка.

Не то чтобы Светлана хотела стать феминисткой, она даже не очень хорошо понимала, что это значит, тем не менее эта простая лесть подействовала на девочку. Слыть крутой в глазах такой опытной и взрослой девушки, как Анна-Луиза, ей было приятно. И Света согласилась принести фикус в развалины.

Девочка позвала:

– Лю.

Но он не отозвался. Уже ушел. Ну и хорошо. Он все равно не одобрял ее контакты с другими людьми в Истоках. Света быстро собралась. Надела куртку, попила воды, закинула рюкзак за плечи, взяла палку и вышла из депошки. От синих мальчиков, что Аглая развешивала на заборе больницы, уже и костей не осталось. Все растащили, все съели. Только черные, высохшие на солнце пятна под забором. Да кто-то набросал с десяток кусков битого кирпича. Может, им разбивали кости? Да нет, кости, наверное, собаки уволокли.

Интересно, а Аглая где? Света, позабыв про мертвых мальчиков и битый кирпич, пару минут приглядывалась и прислушивалась. Но вокруг было тихо. Вот сейчас Любопытный