Приступить к ликвидации! - Алексей Михайлович Махров

а потом присел на корточки и осторожно, буквально по миллиметру, высунулся из-за угла. Расчет был на то, что голова появится в зоне видимости вероятного противника не там, где он ее ожидает, а гораздо ниже.

Но за углом никого не было. Я задумчиво постоял еще минут пять, не убирая оружие, чувствуя, как холод постепенно пробирается под шинель. Решив, что мне почудилось, я развернулся и решительно двинулся домой, держа «Парабеллум» наготове. В таком виде — с пистолетом наголо, я и ворвался в свой подъезд. Чем напугал соседку, идущую вниз по лестнице.

— О, матка боска! — воскликнула пани Ядвига, пытаясь вжаться в стену.

— Добрый вечер! — жизнерадостно поприветствовал я соседку, даже и не подумав смутиться. — Отличная погодка, не правда ли?

При этих словах я стволом «Парабеллума» поправил козырек фуражки, сползший на глаза. Лицо пани Ядвиги побелело.

— А я за дровами… за дровами иду… — с нотками извинения в голосе, словно оправдываясь, прошептала соседка.

— Ну, так и иди! — рявкнул я, мысленно добавив «дура старая».

В квартиру я вошел около половины десятого. В комнате снова было холодно. Я скинул шинель, и, подойдя к печке, открыл дверцу топки — внутри тлели красные угольки. Подкинул пару поленьев, раздул огонь. Через несколько минут пламя весело заплясало, наполняя комнату теплом.

Валуева еще не было. Я сильно подозревал, что именно сейчас в «Варьете» начнется самое веселье. Вернее — пьяный разгул в сопровождении представительниц древнейший профессии. Я прошел в ванную, умылся ледяной водой из–под крана. Потом вернулся в комнату, сел в кресло у печки, достал книгу.

«Die Jugend des Königs Henri Quatre». Генрих Манн. Я открыл наугад, пробежал глазами страницу, потихоньку «вчитался», повествование увлекло меня. Текст мягко и плавно перенес меня в юность — первый раз я читал этот роман в старших классах школы. Воспоминания из «другой жизни» совершенно неожиданно принесли покой в душу.

Печка гудела, за окном свистел ветер, бросая в стекло пригоршни снега, где–то вдалеке тоскливо выла собака — под этот «белый шум» я незаметно уснул, провалившись в черную пустоту без снов.

Глава 8

Глава 8

7 февраля 1942 года

Утро

Я проснулся от едва уловимого скрипа входной двери. Тело среагировало раньше, чем мозг — рука «сама собой» нырнула в карман, схватила рукоять «Браунинга», потащила пистолет наружу. Но в следующую секунду я узнал тяжелые шаги и расслабился.

— Петя? — спросил я в темноту прихожей.

— Я, — раздался усталый голос. — Ты чего не спишь?

Валуев прошел в комнату, щелкнул выключателем. Свет ударил в глаза, я зажмурился.

— Который час?

— Семь утра, — Петр медленно и как–то подозрительно «аккуратно» стянул шинель и попытался повесить ее на несуществующий крючок у двери. Шинель ожидаемо упала на пол. Петя проводил ее взглядом, но поднимать не стал, просто махнул рукой и осторожно сел в соседнее кресло. Только сейчас я понял — мой товарищ сильно пьян, буквально, как говориться, «в дрова», держится в вертикальном положении только на последних каплях самообладания.

— А ты рано! — пошутил я.

— Комендантский час только что закончился. Я сразу домой и двинул.

Я пригляделся к его лицу: Валуев выглядел усталым, но довольным. Глаза блестели, на губах играла легкая усмешка.

— Как прошла культурная программа? — невинно поинтересовался я.

Петр нагнулся и стащил сапоги. Носки отсутствовали. Значит, он явно где–то раздевался. Ну, «где» — понятно, не в бане же. Интересно, а трусы «спасти» удалось? Я непроизвольно хихикнул.

— Ох, пионер, там такое было… — Валуев покачал головой. — Ты даже не представляешь.

— Вот и просвети! — улыбнулся я. — А я пока чайник поставлю.

На самом деле я отлично представлял, что могло твориться после полуночи в заведении, подобном, кабаре «Варьете» — был у меня «удачный» опыт посещения подобных злачных мест — когда я после второго развода почти полгода мотался со старым другом Мишкой (тоже в тот момент разведённым) по ночным клубам и стриптиз–барам. В какой–то момент даже «тройнички» показались скучными — меньше чем трех–четырех девок я в «номера» не брал.

Я прошел на кухню, зажег примус, поставил чайник. Вернулся в комнату, сел напротив Валуева. Тот расстегнул мундир, откинулся на спинку кресла и блаженно вытянул ноги, шевеля пальцами.

— Значит так, — начал он. — Я пришел в это их «Варьете» около семи вечера. Место — подвал большого гастронома в конце нашей улицы. Над входом вывеска с надписью «Cabaret Varieté» и рисунок — девушка поправляет чулки. Вывеска небольшая, в глаза не бросается — видимо, новых клиентов они по–другому привлекают.

— Интересно, — хмыкнул я.

— Внутри еще интересней. Зал не очень большой, столики крохотные, только пару стаканов можно поставить. Но туда не кушать приходят. И даже не выпивать — цены на спиртное там заоблачные. Освещение приглушенное, тихая музыка — пианист и саксофонист возле сцены играют. Сама сцена довольно большая, но темная. И народу — никого. Я сначала думал — может, ошибся адресом? Но нет, правильно пришел — на входе девушка стоит, в немецком национальном платье с кружевным фартучком — типа метрдотеля: спросила строгим голосом, по чьей рекомендации я решил посетить их развлекательное заведение. Я ответил, что к ним меня послал фельдфебель Хофмайер. Тогда она сразу заулыбалась, предложила оставить шинель в гардеробе и проходить в зал. Официантка подошла в таком коротком платьице, что у меня чуть глаза на лоб не вылезли. Я велел принести пиво и сел ждать.

— И долго ждал?

— Минуты не прошло — подсела ко мне красотка. Блондинка с голубыми глазами. Худенькая, аж ключицы торчат. Носик у нее такой… очень и очень длинный. Одета во что–то типа комбинашки из прозрачной ткани, под которой… только панталончики. Спрашивает, не буду ли я против ее компании. Я, конечно же, ответил положительно.

— Ну, еще бы! — не преминул вставить я.

— Назвалась Эльзой. Спросила, не угощу ли я ее. Я согласился. Принесли бокал вина — по цене, как целый ящик. Ну, ладно, думаю, хрен с вами — деньги казённые. Сижу, пиво потягиваю, а блондинка давай меня расспрашивать — откуда я родом, из какой семьи, где воевал. Но, понимаю, ей все это не интересно — спрашивает механическим голосом, чисто для поддержания разговора, а глаза пустые, словно у куклы. Тогда я ей еще бокал вина заказал