Приступить к ликвидации! - Алексей Михайлович Махров

class="p1">— Верно говорите, — сказал он. — Я с такими же оценками сталкивался и в других отчетах. Русский солдат — фанатик. Его вера в своего вождя, в свой коммунизм, она сильнее, чем наш разум. С ними нельзя воевать обычными методами. Их надо уничтожать полностью, как вид. Иначе они расплодятся и снова полезут.

Корф сказал это спокойно, буднично, как о погоде или ценах на рынке. У меня внутри все сжалось в тугой узел, но лицо оставалось непроницаемым.

Он откинулся на спинку стула, поиграл пустой рюмкой, потом вдруг спросил:

— А в Москве вы бывали?

Я замер на долю секунды, но тут же взял себя в руки.

— Нет, герр штурмбанфюрер. Не довелось.

— А я бывал, — Корф улыбнулся, и в его глазах появилось что–то хитрое. — Перед самой войной, в тридцать девятом. Ездил в составе торговой делегации. И Москву посмотрел. Интересный город. Совсем не такой, как наши немецкие города.

— Герр штурмбанфюрер, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал с легкой иронией, — я офицер Вермахта. Посетить Москву я смогу лишь в составе своего полка, с оружием в руках. Вот тогда и посмотрю на тамошние красоты. А пока что меня больше интересует, как в Минске с дровами и горячей водой, чем архитектура Кремля.

Корф снова расхохотался. Хохот у него был громкий, заразительный, от души.

— Логично, черт возьми! — воскликнул он. — Очень логично, лейтенант! Вы правы — сначала надо взять Москву, потом любоваться ее красотами. А дрова, между прочим, проблема серьезная. У вас в квартире тепло?

— Не жалуюсь, герр штурмбанфюрер. Печка есть, дрова в подвале, приличный запас, но он быстро истощается.

— А вы, кстати, где остановились? — как бы «между делом» спросил Корф.

— На Юбилейной улице, квартиру выделили в комендатуре.

— Значит, соседствуете с гауптманом Функом, — Корф улыбнулся, но улыбка получилась странная, с подтекстом. — Он тоже где–то на Юбилейной живет.

Я не стал комментировать эту «ценную» информацию, а вместо этого сказал, взглянув на часы на стене (было без четверти одиннадцать):

— Простите, герр штурмбанфюрер, но мне уже пора.

— Гулять пойдете?

— Нет, мне надо зайти к портному на примерку, а он весьма занятой человек, может обидеться, если я опоздаю.

— О, а это не герр Целлер? — уточнил Корф.

— Он самый, — непритворно удивился я осведомленности эсэсовца.

— Да, он действительно весьма востребованный мастер! — кивнул Корф. — Ступайте, лейтенант. Мне было приятно познакомиться с вами и поговорить. Редко встретишь в Минске такого собеседника — не тупого исполнителя, а человека с головой. Если будут проблемы или вопросы — обращайтесь напрямую ко мне. Я всегда рад помочь талантливой молодежи.

Он полез в нагрудный карман мундира, достал визитную карточку, протянул мне.

— Здесь мой местный телефонный номер. Если меня не будет на месте — позвоните в управление СД, оставьте сообщение дежурному. И обязательно приходите в «Норд» по вечерам — я там часто бываю.

Я взял карточку, бегло взглянул. На плотной белой бумаге готическим шрифтом было вытиснено: «Штурмбаннфюрер СС Аксель Корф. Спецпредставитель РСХА». И номер телефона.

— Благодарю за доверие, герр штурмбанфюрер. Обязательно воспользуюсь, если возникнет необходимость.

— Ну и отлично, — Корф поднялся, протянул руку. — До скорой встречи, лейтенант.

Я пожал его руку и направился к выходу. Мороз ударил в лицо, обжег щеки. Но холод уличный был ничем по сравнению с тем холодом, который я чувствовал внутри. Корф… Этот человек опаснее Вондерера в тысячу раз. Вондерер — эмоциональный, мстительный, им можно манипулировать через страх и ненависть. А Корф… Корф умен, хитер и, главное, уже обратил на меня внимание. Просто так, из праздного любопытства. Он не знает, кто я на самом деле, но его профессиональное чутье контрразведчика уже уловило что–то необычное. Молодой лейтенант, слишком уверенный, слишком разумный, слишком хорошо говорящий. Для него я — загадка, которую хочется разгадать.

Я быстро зашагал в сторону Фридрихштрассе. Снег скрипел под сапогами, ветер бросал в лицо колючую крупу. Люди шарахались от меня в стороны — немецкий офицер с мрачным лицом не предвещал ничего хорошего. А я шел и думал, перебирая в голове каждое слово нашего разговора.

Где я ошибся? Нигде. Я ответил на все вопросы правильно, не дал слабины, не проговорился. Но сам факт, что Корф обратил на меня внимание — плохой знак. Он будет присматриваться, проверять, искать несоответствия. А в нашей легенде несоответствия есть, это неизбежно. Рано или поздно он может докопаться.

В голове крутились слова Корфа, его улыбка, его цепкий взгляд. «Очень способный. Или очень удачливый». Он не знает, насколько он близок к истине. Удачливый — да. Способный — тоже. Но главное — я из другого времени, и я знаю, чем кончится эта война. Знаю, что Корф, со всей его арийской уверенностью, сгниет в земле где–нибудь между Минском и Берлином. А я должен выжить и сделать так, чтобы наша победа пришла как можно раньше.

Глава 9

Глава 9

7 февраля 1942 года

День

Кайзерштрассе была запружена людьми, несмотря на холод. Местные жители, в основном женщины и старики, осторожно пробирались вдоль стен, стараясь не привлекать к себе внимания. Немецкие солдаты и офицеры, громко переговариваясь, горделиво, как настоящие хозяева жизни, шагали посреди тротуара. Я свернул в переулок, чтобы сократить путь к портному, и тут же пожалел об этом — здесь, в узкой щели между домами, ветер выл по–волчьи, бросая в лицо пригоршни колючего снега, секущего кожу, словно наждачная бумага.

Дверь мастерской открылась почти сразу, едва я постучал.

— Герр лейтенант, прошу, прошу! — затараторил Целлер, отступая вглубь прихожей. — Я всё подготовил к примерке.

— Добрый день, герр Целлер, — я перешагнул порог, снимая фуражку.

Портной помог мне снять шинель, бережно повесил ее на вешалку у входа.

— Снимайте ваш старый мундир, герр лейтенант, — Целлер снял с манекена смётанный на белую нитку мундир. — Приступим к примерке.

Я расстегнул пуговицы, стянул с плеч свой поношенный мундир. При этом майка предательски задралась, обнажив правый бок. Целлер охнул и замер, уставившись на чудовищный, багрово–сизый шрам, тянущийся вдоль нижних ребер.

— О, майн готт… — выдохнул Целлер, отступая на шаг. — Герр лейтенант… как же так?

— Это фронт, герр Целлер, — ответил я спокойно, одергивая майку. — Там, знаете ли, такое часто