Фантастика 2026-80 - Мария Фир

он и маленькая Донния, которую мать позвала в свой шатёр, чтобы помочь кому-то из воинов. Гаэлас вернулся последним, бросил на меня и Лейса короткий мрачный взгляд и скрылся за чёрным пологом своей палатки. Скелеты-стражи тут же заняли свои места у входа и скрестили мечи, обозначив, что проход закрыт. Жилище в точности соответствовало его характеру: сквозь тёмное полотно было невозможно разглядеть ничего внутри.

– Ты увидишь замок Хранителей, – сообщил мне Лейс, когда мы поужинали горячей кашей, а Донния принесла нам дымящийся чай из сушёных ягод и уселась рядом.

– И святилище нашей богини Ньир, – мечтательно сказала девушка, – а если Гаэлас не позволит тебе выходить из подземелья, то я буду навещать тебя.

– Подземелья? – переспросила я.

– А ты думала, что рабыням выделяют комнаты в мансардах с прислугой и кучей шёлковых подушек? – ехидно расхохотался Лейс. – Тебя ждёт клетка, цепь и крысячье дерьмо. Именно это произошло с прошлой игрушкой Гаэласа, и поверь, он выдержал недолго, этот человеческий маг.

– Я больше тебе не верю, – сказала я эльфу.

– Никто не верит Лейсу, – подхватила Донния, разбирая узорчатым гребешком длинные локоны своих серебряно-белых волос. – Ни люди, ни эльфы…

Несмотря на то, что девушка произнесла эти слова рассеянно и тихо, Лейс зарычал ничем не хуже волчонка, вскочил, оттолкнул глиняную посудину с ароматным напитком и в считаные мгновения скрылся среди сумеречно блестевших каплями дождя кустов.

Глава 10

Утро нового дня заполнило передвижной лагерь эльфийского отряда радостными криками и бодрым конским ржанием. Я узнала от жриц, что из замка Хранителей пришёл приказ возвращаться, и несколько молодых рекрутов приехали верхом и привели с собой коней для уставших дозорных. Эльфы сворачивали свои остроконечные палатки, упаковывали походную утварь и снаряжение, переговаривались с прибывшими солдатами – и во всём этом движении не было так свойственной людям суеты. Они всё делали быстро, но при этом словно никуда не торопились. Говорили порой высоко, стремительно, но их дыхание оставалось ровным, а голоса – мелодичными. Больше всех волновался волчонок Матс. Он оголтело носился по подлеску, время от времени выскакивая на поляну, где паслись кони, замирал, ставил уши торчком и принимался бить себя хвостом по бокам и подлаивать от любопытства.

Мне было неловко попадаться на глаза старшей жрице, матери Доннии, которая всякий раз одаривала меня таким колючим ледяным взглядом из-под снежно-белых ресниц, что душа застывала у меня в груди. Жрицы заставили Лейса вымыть посуду, и я вызвалась пойти вместе с ним, просто потому что не знала, куда себя деть, чтобы никому не мешаться под ногами. Гаэлас со вчерашнего дня так и не выходил из своей палатки. Скелеты несли свою службу, всё так же безупречно стояли на посту, белея на фоне тёмного полотна отчищенными костями. Эльф быстро распределил перепачканные кашей миски на две стопки, и мы принялись полоскать их в тёплом источнике.

– Мне дадут коня, – похвастался Лейс. Я заметила, что обычно растрёпанные по плечам пепельные волосы он расчесал и заплёл в тугую косу, перетянутую шнурком.

– Что с некромантом? – спросила я, оглянувшись.

– Слышал, что он потратил много сил, отыскивая источник тёмной магии. Той, что заставила мертвецов бегать по лесу. Так что, скорее всего, он спит. А ты уже начала переживать за него, верно?

Я хотела было ответить на ехидство дикого эльфа, но внутри меня что-то дрогнуло – и я промолчала. Теперь я знала о том, что у Гаэласа когда-то были дети, которых он потерял во время войны, и это горькое знание не давало мне думать о нём по-прежнему, как о полумёртвом колдуне, оставившем душу в междумирье среди теней. Во всяком случае, мне не хотелось больше считать его мертвецом, как советовал Лейс. Независимо от того, чего там требуют ритуалы некромантии. Между тем у моего спутника уже зародилась новая сумасбродная идея. Я удивлялась: как ему удаётся выживать с головой, в которую каждый день приходят новые и новые предательские безумства, одно круче другого.

– Сония, ты умеешь ездить верхом? – спросил он, когда мы покончили с посудой и бродили по краю лагеря. Как и следовало ожидать, командир отряда велел привязать не любимых скакунов, а Матса, и теперь волчонок заходился лаем от негодования.

– Мне случалось пару раз, но я бы не сказала, что умею, – хмыкнула я, вспомнив наше с Раминой путешествие из Вестена в Ольден.

– Ты ведь знаешь, что лесные эльфы к любому зверю могут найти подход. – Он сложил руки на груди и с прищуром взглянул на меня зеленоватыми щёлочками глаз. – Мы можем взять самых быстрых лошадей…

– Лейс! – воскликнула я в сердцах. – Твой покровитель, должно быть, безумный бог Брелас Дур!

– Почему? – показав ряд мелких зубов, улыбнулся эльф.

– Сначала ты боялся возвращаться к Гаэласу, потом предал и обокрал Роба и Снори, силой притащил меня сюда, а теперь ты то предлагаешь мне сразиться с некромантом, то хочешь снова бежать?! Кто же тебя поймёт, если не безумные духи и их предводитель?

– Я лишь ищу выход из сложившейся ситуации, – пожал плечами Лейс.

– Из той, которую сложил ты сам! – горячо возразила я. – Глядя на то, как ты каждую минуту желаешь обмануть всех вокруг, я не могу даже возненавидеть тебя как следует! А ведь именно мне следовало бы воткнуть тебе шпильку в ухо, когда ты спишь!

– Сония, – почти пропел он, приобнимая меня за плечи и разворачивая лицом к себе. – Ты никого не можешь возненавидеть, твой белый огонь защищает тебя от всех низменных и порочных чувств. Но ты не знаешь, что задумал Гаэлас. Ты всё видишь в своём особенном, безупречном свете…

Это я-то вижу в безупречном? Я вздохнула, мягко снимая с себя руки Лейса и качая головой. Мне казалось, к своим восемнадцати годам я успела увидеть все стороны жизни: благочестивые лица горожан, приходящих в церковь Ксая на исповедь и зажигающих жёлтые солнечные свечи в честь добрых желаний и свершений. Разъярённые лица тех же самых людей, когда глаза их заполняли крепкое вино, самогон и злоба. Отчаявшиеся лица, умоляющие о подаянии на кусок хлеба. Заискивающие, обвиняющие, плачущие… Что бы ни задумал некромант, я ясно видела, что он не собирается причинять мне зло. И вот теперь Лейс, подхалим и негодяй, не моргая, смотрел мне в самые зрачки и убеждал в обратном.

– И что же он задумал? – шёпотом спросила я.

– Что может задумать проклятый любитель мертвечины? Уж явно не пойти с тобой на бал и станцевать там вальс. Уж явно не одарить тебя жемчугами и платьями, сделав своей наложницей… У тёмного