Боярский сын. Отрок - Алексей Владимирович Калинин

вряд ли Косматов остался жив, после встречи с таким чудовищем. Но чем чёрт не шутит? А вдруг этот пройдоха сумел-таки увернуться от смерти? Я бы не удивился, если честно.

Однако, пока не проверишь — не поймёшь!

— Гордей.

— Слушаю, Ваше Сиятельство.

— Поднимай всех свободных бойцов. Тяжелое вооружение, термитные заряды, огнеметы. Мы едем на склады. Если там осталась хоть одна кость от этой химеры — мы сотрем её в порошок.

— Понял. Пять минут на сборы! — безопасник развернулся и вылетел из комнаты, на ходу раздавая приказы по рации.

Я повернулся к выходу, но Мизуки вдруг попыталась сесть.

— Елисей-сан… я еду с вами.

— Даже не вздумай, — отрезал я. — Ты не охренела от удара по голове? Извини, то есть, ты в своём уме? Тебе бы лежать и восстанавливаться.

— Я хоцу увидеть, цто стало с Сергеем! — в её голосе зазвучала непреклонная сталь самураев. — Это вопрос цести. Он был моим врагом, но мы вместе сразались против обсего врага. И теперь он мой союзник. Он позертвовал собой ради меня, а это много знацит!

Я посмотрел в её упрямые глаза и понял, что спорить бесполезно. В конце концов, она была бойцом, а не фарфоровой куклой.

— Хорошо. Но ты будешь держаться у меня за спиной. Шаг влево, шаг вправо — и я лично примотаю тебя скотчем к броневику.

Мизуки кивнула, на её губах мелькнула слабая, но искренняя улыбка.

Через десять минут наш кортеж, состоящий из трех тяжелых черных джипов, сорвался с территории особняка. Мизуки сидела рядом со мной на заднем сиденье, переодетая в тактический комбинезон нашего клана, с катаной на коленях. Успела-таки выклянчить одну штуку с камина. Надеюсь, отец не слишком разозлится из-за того, что мы взяли попользоваться.

К тому же, он так и не вернулся от императора. Мирослава сказала, что он звонил и что всё нормально. Чтобы мы не волновались, что ему пришлось задержаться.

Мы не успели проехать и пару километров по утренней Москве, как рация Гордея, сидевшего на переднем сиденье, ожила.

— Командир, по правому борту мотоцикл, догоняет нас, моргает! — доложил водитель из машины сопровождения.

Я выглянул в окно. Параллельно нашему джипу, рыча форсированным движком, летел тяжелый спортивный байк. За рулем сидел всадник в кожаной куртке, шлем которого украшал герб Ярославских.

Байкер поравнялся с нашим окном, откинул визор и радостно оскалился.

Яромир. Мой неугомонный братец, который, судя по всему, возвращался с очередной ночной гулянки или подпольных боев.

— Эй, братишка! — перекрикивая шум ветра, заорал он. — Ты куда в такую рань, да еще с такой серьезной физией? Икрой подавился?

Я опустил бронированное стекло. Ветер тут же ворвался в салон, растрепав волосы Мизуки.

— Едем в Балашиху! Там не всё дочистили и… там может быть Косматов!

Глаза Яромира округлились, а затем в них вспыхнул дикий, азартный огонь.

— Этого придурка из Академии⁈ Того самого, которого ты вчера опозорил⁈ Да вы издеваетесь? Чтобы такое веселье и без меня? Я с вами!

Он резко выкрутил руль, встраиваясь в нашу колонну, прямо за головным броневиком.

Я покачал головой и нажал кнопку стеклоподъемника. Откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза.

Спать не спалось, но надо было настроиться на возможный бой. Если там проморгали возникновение ещё одного Курганного Мертвяка, то может быть… Может быть там, где-то присутствует портал? Вроде того, куда кинулся в прошлый раз белый оборотень?

Возникновение такого портала было бы полной хренью. Здоровенной, неприятной хренью!

Глава 10

Звуки выстрелов ударили по барабанным перепонкам на подступах к складской зоне, когда до бетонного периметра оставалось метров триста. В нос тут же шибанул забористый, до боли знакомый коктейль. Пахло так, словно кто-то решил устроить шашлыки прямо на химзаводе: густая, дерущая горло пороховая гарь щедро мешалась с тошнотворной вонью жженой резины и плавленого пластика.

Картина, блин, маслом. Люди с гербами рода Мезинцева, упакованные по самые брови в глухую тактическую броню, бодро и методично прессовали наших.

Ярославские, наглухо зажатые у ангаров, отчаянно огрызались из-за разбитых ворот, наваленных в кучу бетонных блоков и остовов сгоревших дотла легковушек. Но нападавших было тупо больше, давили они профессионально, накатывали волна за волной.

Эти ублюдки собрались всерьёз отжимать склады? Неужели Мезинцеву настолько насрать на свою репутацию, что он решил восстать против древнего рода?

Мы остановились раньше, чем до нас могли достать пули или снаряды. Гордей по рации начал общаться с командирами подразделения, оставшегося внутри. Похоже, что атаку начали за пять-шесть минут до нашего появления. И не успели продвинуться далеко.

— Ну что, братуха, оформим доставку боли? — хмыкнул я, чувствуя, как по венам начинает разгоняться кипящий адреналин.

Брат, Яромир, хищно оскалился. Глаза у него уже жутковато мерцали красновато-жёлтым светом активированного дара.

— Пять звезд, оплата свинцом по факту, чаевые не предусмотрены, — весело откликнулся он, заставляя руки загореться.

— Я с вами, Елисей-сан, — справа от нас воздух едва заметно дрогнул, пошел легкой рябью, и из полупрозрачного марева соткалась Мизуки.

Ни звука, ни шороха.

— Сиди в машине! — скомандовал я. — Ты и так…

— Елисей-сан, это дело цести! — отрезала она и достала прихваченную катану.

Её глаза превратились в две холодные, безжалостные щели. Наша ручная тень была готова собирать жатву. Вот и хрен ли с такой спорить? Только время зря терять.

— Ладно, но в центр не лезь — работай по флангам. Гордей, доставай оружие! — в принципе, последнюю фразу можно было и не говорить, так как командир элитников уже приказал доставать всё, что мы привезли с собой.

Автоматы, пистолеты, револьверы, броники. Я броник на всякий случай накинул. Пусть уже научился пользоваться Кольчугой Души, но защита будет не лишней. А пуля, как известно, дура. Она может влететь ровно в тот момент, когда я скину Кольчугу, чтобы сделать Рывок или Скольжение.

Когда все быстро переоделись, я кивнул Гордею. Пусть работает с бойцами, а мы ударим с флангов и по центру.

Мы влетели в эту локальную мясорубку с тыла, как незваный бывший жених-десантник на весёлую свадьбу — громко, нагло, вышибив дверь с ноги и начав раздавать звездюли прямо с порога. У мезинцевских командир, судя по всему, страдал терминальной стадией тактического кретинизма: они так увлеклись штурмом и прессингом защитников, что эпично прозевали наш скромный удар в спину. Даже периметр нормально не перекрыли,