Сказание о второстепенном злодее - SWFan

— Мне сказали ухаживать за вами, пока вы не поправитесь.

— Кто сказал?

— М-мисс Ной.

Челленджер? Старшая горничная? Она что, сумасшедшая? Хотя если так подумать, то я примерно могу представить себе ход её мыслей. Вероятно, она решила, что, если Мая проявит свои лучшие качества, ухаживая в трудную для него минуту за аристократом, который определил ей столь суровое наказание, это позволит ей загладить свою вину перед ним (мной).

Несмотря на строгий темперамент, старшая горничная Факультета Пурпурной Акации была весьма заботливым человеком, хотя и слишком раболепным в отношении имперского дворянства.

Я снова посмотрел на девочку, которая повесила голову и нервно теребила пальцы.

— Ты…

— А, завтрак! Сейчас принесу вам завтрак! — воскликнула Мая и резко вскочила, опрокидывая стул — Бах! Девочка вздрогнула, поспешно поставила его на место и бегом устремилась в соседнюю комнату, не прикрыв за собой дверь. Следом раздался грохот, и, прежде чем я успел опомниться, в спальню заехал столик на колёсиках.

Мая остановила его перед моей кроватью, приподняла серебристый клош, на поверхности которого переливались приподнятая оконная рама и голубое небо, и в ту же секунду проветренную спальню наполнил аппетитный аромат лукового супа.

— Я не голоден… — сказал было я, желая поскорее от неё избавиться — чтобы не пришлось опять отыгрывать мерзавца по желанию системы, — но мой желудок рассудил иначе и протяжно заурчал.

В комнате повисла тишина.

Я украдкой посмотрел на Маю: девочка старательно косилась в сторону, делая вид, что ничего не замечает.

— Однако завтрак всё равно не помешает, кхм…

Мая просияла. Она поставила поднос с тарелкой на кровать и аккуратно разместила рядом чесночные гренки, от вида которых у меня ещё сильнее разыгрался аппетит. Сам я в это время принял сидячую позу и уже хотел протянуть руку, чтобы взяться за ложку… как вдруг заметил одну неприятную проблему.

Я и Мая одновременно посмотрели на мои руки, замотанные белыми бинтами.

— Извините. Вот, — сказала девочка, сама приподнимая ложку и протягивая к моему лицу. Я опешил; затем смутился, когда понял, что она собирается меня кормить.

Это было неловко. Крайне неловко. С другой стороны, заносчивый аристократ вполне может заставить слугу кормить себя с ложки, так что, наверное, причин отказывать у меня нет…

— Держи прямо, — сказал я настолько спокойным голосом, насколько это было возможно при таких обстоятельствах, и вытянул шею.

Сперва было непросто. Первые несколько ложек я только и думал том, как мы выглядим со стороны. Однако суп оказался настолько вкусным и густым, раскрываясь целой палитрой ароматов на моём языке, что вскоре смущение отошло на второй план, да и мы с Маей постепенно нашли свой ритм.

Я собирался потребовать гренку, посмотрел на Маю — и невольно замер: девочка улыбалась светлой улыбкой. Мая заметила мой взгляд и сразу вздрогнула:

— И-извините, просто я вспомнила, как кормила Жуана, эм, моего брата, когда он болел, — затараторила она, размахивая перед собой руками и спешно пытаясь оправдаться.

— Хм. Меня это не волнует, — сказал я, стараясь казаться равнодушным. На самом деле, при виде её улыбки мне самому стало теплее на сердце, но сказать это вслух… даже если бы не было системы, я всё равно не смог бы это сделать — уж слишком неловко.

С самого начала нашего разговора Мая сгорала от волнения и старалась быть предельно услужливой, чтобы я не захотел её уволить.

— Так… ты скучаешь по ним? — спросил я её, немного помявшись.

— По ним?

— Своей семье.

Мая на мгновение растерялась; затем опустила голову и тихо сказала:

— Немного…

— В таком случае тебе лучше смириться с этим чувством, потому что в ближайшее время ты домой не вернёшься.

Мая удивлённо посмотрела на меня.

— Ты бываешь полезна, так что я лично позабочусь о том, чтобы ты работала здесь до истечения своего контракта, — сказал я с нахальной улыбкой, изображая злодея, который упивается возможностью разлучить ребёнка и его семью.

«+0,1 балла!»

— А… Х-хорошо! То есть, будет исполнено… как скажите! — запинаясь и стремительно краснея от радости затараторила Мая.

— Именно. Я сам здесь всё решаю. И дай мне уже эту гренку.

— А, в-вот, держите!

После мы вернулись к трапезе, во время которой Мая всеми силами старалась сдерживать улыбку.

— Вам ещё что-нибудь нужно? Я принесу всё-всё, — услужливо сказала девочка, опуская серебристую ложку в пустую тарелку от супа.

— Разумеется, это твоя работа, — сказал я с напускной надменностью. — И не говорю «всё-всё», это низменное выражение.

Мая быстро и радостно закивала.

— Проваливай. Я желаю побыть в тишине.

Девушка поклонилась и быстрым, но весёлым шагом вышла из комнаты. Затем вернулась, снова поклонилась и тихо прикрыла за собой дверь.

Интересно, как скоро она вспомнит, что нужно вынести тарелку и поднос? Впрочем, неважно.

Чувствуя, как возвращается усталость, я прикрыл глаза и снова погрузился в дрёму.

Глава 22

Пары

— Он ничего с тобой не сделал? Не побил? Не ранил? Не покусал⁈ — с тревогой затараторила и стала ощупывать её Аннабель, высокая горничная с веснушками, когда Мая привезла пустое блюдце и тележку для еды назад на кухню.

— Ф-фсё в порядке… — задыхаясь в объятиях подруги, которая была немногим старше, но при этом выше её на целую голову (и примерно с настолько же более внушительным бюстом), ответила Мая.

— Точно? Точно-точно? — с подлинной тревогой переспросила Аннабель.

— Тоф… ха! Точно, — вырываясь на свободу и делая глубокий вдох сказала Мая. Однако старшая служанка продолжала смотреть на неё с глубоким беспокойством.

Прочие девушки и поварята, работавшие на кухне, тоже бросали на Маю взволнованные или просто любопытные взгляды. Неудивительно, ведь совсем недавно она, добрая, светлая и приветливая девочка, попала под горячую руку одного из самых жестоких молодых дворян, а теперь её назначили его личной служанкой.

Репутация Антона Савина среди прислуги оставляла желать лучшего. Однажды он заставил служанку, которая принесла ему завтрак, более получаса стоять в коридоре — просто ради забавы. Разумеется, прислуга не осмеливалась говорить дурное про господ, но слухи запретить невозможно, и они рисовали юного Савина настоящим извергом. Недавнее происшествие с Маей лишь укрепило этот образ.

Поэтому ранним утром Аннабель и другие служанки, которые смотрели на Маю как на младшую сестру, провожали её со слезами на глазах и теперь немедленно бросились проверять её самочувствие.

— Шрамы? Он оставил тебе шрамы? А синяки? А это? Это⁈

— Нету шрамов, и синяков. И этого! — быстро заявила Мая.

— Т-точно?

— Ум, — улыбнулась девочка. — На самом деле господин Савин не такой плохой, как