Сказание о второстепенном злодее - SWFan

Полевой экзамен продлится всего несколько дней, думала Саша. Ей нужно лишь немного потерпеть, даже если мысли об этом заставляли её сердце колыхаться, как маятник…

Глава 24

Учитель

— Адель де ла Крус, Зигфрид Бурген, Фридрих Шульц, Седрик Винчестер, Габриэль Перигон, Антон Савин…

— Мусор, мусор, мусор, мусор, мусор, мусор.

Мужчина примерно двадцати лет в белой рубашке и чёрном жилете приподнял суровый взгляд поверх очков на свою собеседницу и сухо произнёс:

— Впечатляющий словарный запас, старший профессор Гавриловна. А теперь, пожалуйста, немного больше конкретики.

— Я просила не называть меня так. Просто Елена, — ответила ему молодая женщина, откинув голову на спинку стула и разглядывая высокое окно у себя за спиной, на котором отражалось внутреннее убранство рабочего кабинета — книжные полки, белый ковёр, заваленный бумагами стол и собеседники с обеих сторон от него.

Волосы женщины были длинными и красными, цвета киновари. Это, а также мешковатая куртка с приподнятым воротником, заставляли её казаться немного инородной на фоне строго одетого мужчины и официальной обстановки кабинета. В то же время брошь из белого золота в форме меча, приколотая на её груди, ясно указывала, что она была одним из восемнадцати старших профессоров Академии Лапласа, а если точнее — Инструктором Боевого Департамента.

Старшие профессора Академии Лапласа пользовались огромным уважением на всём континенте. Гальварийская империя и Федерация Меркел принимали их как почётных гостей, а малые страны в случае официального визита отправляли высших членов правительства, чтобы те пожимали им руки.

В данном случае титул не столько возвышал человека, сколько подчёркивал его достижения в своей области. Чтобы стать старшим профессором знаменитой Академии, требовалось быть признанным мастером своего дела — лучшим в мире. Сама должность, впрочем, тоже предполагала определённую степень ответственности… которую в данном случае нельзя было разглядеть даже под микроскопом.

— Почему вообще я должна этим заниматься? — лениво спросила женщина, сунув руки в карманы и откидываясь на стуле. — Всё равно у тебя, Ник, получится лучше.

— В обязанности Инструктора Боевого Департамента входит оценка способностей учеников и курирование Полевого экзамена. Как помощник профессора, я могу вносить корректировки и давать советы, однако основную работу вы должны выполнить самостоятельно.

— Я увольняюсь.

— Запрещено по контракту.

— А я убегу.

— …

— … Шучу, — вздохнула женщина. — Продолжай.

— Как только ты перестанешь портить паркет.

Женщина перестала раскачиваться на стуле и скрестила руки на груди. При этом взгляд её зелёных глаз оставался бесконечно унылым.

— Я специально начал с сильнейших кандидатов, чтобы привлечь твоё внимание.

— Сильнейших? — презрительно фыркнула Елена. — Я могу порубить их с одного удара.

— Они дети. Было бы странно, если бы ты не могла этого сделать.

— На поле боя нет детей и взрослых, только солдаты, — спокойно заметила Елена.

Ник хотел возразить, что это академия, а не поле боя, но промолчал. Профессор Гавриловна получила свою должность именно потому, что у неё имелся реальный боевой опыт, а потому осуждать её подход в этом отношении было по меньшей мере странно.

Ещё несколько месяцев назад никто в Академии Лапласа не слышал имя Елены Гавриловны, хотя обыкновенно старшими профессорами назначали только самых одарённых и прославленных ученых на всём континенте, за плечами которых имелись неоспоримые и общепризнанные достижения на своём поприще.

Существовала особая комиссия, которая тщательно проверяла способности и биографию человека, прежде чем пригласить его на должность. Отказов почти не бывало — всякий учёный хотел заполучить доступ к лабораториям и ресурсам знаменитой Академии, которая находилась на острие мировой науки, — однако предоставлялась такая возможность лишь немногим избранным.

На первый взгляд Елена Гавриловна не соответствовала ни одному критерию, и всё равно — нехотя — стала самым молодым профессором за всю историю. Причиной тому была рекомендация самого директора, Вильгельма Оникса.

Если профессора Академии Лапласа находились в почёте даже у великих держав этого мира, то её директор стоял ещё на ступень выше, ибо на него великие страны смотрели как на равного — как на человека, обладающего реальной политической силой, с которым невозможно было не считаться.

Имя «Странствующего Мудреца» Вильгельма Оникса произносили с благоговейным шёпотом. Поэтому, когда он вернулся из Бесправных Земель Шаргалы, где уже много лет гремели бесконечные войны между претендентами на роль местного правительства, и привёл с собой простую наёмницу, которую вскоре особым указом назначил новым инструктором крайне престижного Боевого Департамента, никто не осмелился воспротивиться его решению — по крайней мере вслух.

По словам директора, Академии нужна была свежая кровь. Им нужен был человек, который видел войну — настоящую войну — своими глазами. И действительно, трудно было отрицать, что Елена Гавриловна обладала радикально новым подходом к образовательному процессу.

Однажды она предложила, в рамках экзамена, отправить студентов на минное поле. Когда же ей заметили, что это был, пожалуй, слишком радикальный метод обучения, женщина лишь отмахнулась и заявила, что сама стала минёром в семь лет. Немногие могли возразить на такие аргументы — именно поэтому в помощники ей назначили Ника.

Помимо административных и секретарских обязанностей, которые обычно выполняет помощник старшего профессора, от него требовали держать Елену в узде и «фильтровать» её идеи через призму общепринятой педагогической теории… а также декларации о правах человека.

— В данном случае тебе нужно оценить не силу, но потенциал студентов.

— Хм… потенциал… — задумчиво протянула Елена. — Ну, тогда они, может, и не мусор, но всё равное так себе.

— Почему? — мрачно спросил Ник. Он был совершенно уверен, что женщина ответит что-то вроде «Потому что не может быть никакого потенциала, если я срублю им голову прямо сейчас» и удивился, когда она притянула к себе досье и стала разбирать их одного за другим:

— Де ла Крус — слишком ригидная. Мечом она машет неплохо, как для ребёнка, но не более того. Теряется в незнакомых ситуациях и не умеет быстро принимать решения. В реальной битве от неё будет столько же пользы, сколько от пушки в ближнем бою. Шесть из десяти.

Бурген — смешная фамилия, кстати — не умеет сражаться с людьми. И как человек тоже не умеет. Если охотник слишком долго гоняется за монстрами, он сам становится похож на дикого зверя. Пять из десяти.

Шульц — зазнайка, я таких не люблю. Четыре из десяти.

Винчестер скрывал свои силы — таких я тоже не люблю. Три из десяти.

Перигон признал поражение слишком рано, потому что не хотел пострадать. Политик, а не солдат. Два