Блюдо, которое подали холодным - Сергей Линник

Новый напарник приехал через четыре дня. Высокий, на пол головы выше Сидора, плечистый красавец с карими, почти черными глазами и холеными усами. У него будто на лбу было написано слово «казак». Григорий подвел его и просто представил:

— Знакомься, Сидор, это Трифон. Теперь с ним ездить будете. Расскажешь ему, что и как?

Глава 9

Трифон и вправду оказался казаком, всамделишным. Подъесаул Забайкальского казачьего войска был на шесть лет старше Сидора. Про службу он рассказывал с охотой, хвалился, что какой-то Роман Федорович особо отличил его за поход на Угру. Где было это место и в каких чинах служил похваливший его нового напарника, Сидору было всё равно. История эта осталась в прошлом, а прошлое, как он знал, лучше не трогать, а то оттуда может вылезти какое-то совсем неподходящее ко времени и месту чудище.

Сам подъесаул оказался мужиком компанейским, бессемейным и лихим. На Великой войне ему пришлось послужить пластуном и крови, как он сам признался, пролил не одно ведро. Впрочем, сказал он об этом вскользь и особой заслугой не считал. Пришлось, и всё тут.

Процесс доставки груза Трифону не понравился. Он обозвал покойного жандарма сумасшедшим дураком за его тягу менять направление движения и бессмысленные пересадки. Списал он это на дурацкие порядки по месту службы Федосея.

— В дороге перевозчиков перехватить можно только в одном случае, — терпеливо, как школьный учитель, объяснял он, — если точно знать, кто и когда едет. Ну где злодеям укрыться на железке? Засаду устроить они не могут, кто им даст сидеть на одном месте неведомо сколько времени? Ловить товар лучше всего в крайней точке, как и доказали ему напоследок. Вина, конечно, лежит на этих хитрованах с их пятью адресами. Где много денег, там веры не остается, за одним мальчиком должен приглядывать другой, за которым следит еще кто-то. А то..., — махнул он рукой. — Обвели вокруг пальца как недоумков каких.

— И теперь что, садимся в первый класс и едем до конца? — решил немного подколоть будущего начальника Сидор. Первым классом они до этого не ездили ни разу.

— Можно и так, — Трифон, похоже, не увидел в предложении подвоха и взглянул на напарника даже немного одобрительно, мол, хорошо придумал. — Мне подорожные экономить незачем, родни не осталось, помру, так деньги нерастраченными останутся.

Несмотря на такие заявления, казак к гульбе не стремился, считая, что чем лучше сегодня, тем дольше завтра, а с пьяным и вовсе делать можно что угодно. Но рассказ про Сандуны воспринял с воодушевлением, сказав, что такое удовольствие ему по душе.

Проведя вместе день, они расстались до поездки, посчитав, что остальное выяснят позже, если вопросы возникнут. Сидору новый напарник понравился. Без тараканов в голове, простой и не пытающийся доказать свое превосходство. Наверное, уже понял, что это дело неблагодарное: сколько ни тужься, а толку никакого, кроме, разве что, громкого пука в неподходящий момент.

Выехали через неделю. За это время он пережил еще два ночных нашествия, каждое из которых походило на захват его в плен. На разговоры Софико время не тратила, любила его исступленно и жадно, а потом просто уходила. Сидор даже немного расстроился, посчитав, что используется исключительно для забав. Хотя, не успел он это подумать, как предмет его мыслей встретился ему в темном коридоре большого дома и удостоил загадочной улыбки и нежного поглаживания руки. На ходу, мельком, но это было что-то новенькое. Вроде после первого раза всё равно было, а сейчас появились какие-то смутные мысли, что неплохо ведь складывается. От таких мечтаний ему становилось не по себе, но мысль «Кто она и кто я?» уже не была такой уверенной.

***

В работе подъесаул оказался въедливым и дотошным. Любую мелочь он требовал разъяснить и рассказать, почему делается так, а не иначе. Трифона интересовало всё: и принцип выбора морских судов, и сон на борту, и питание. Хорошо, хоть до ветру ходил самостоятельно. То же самое было и на земле. Хоть все возможные (даже предположительные, никогда доселе неиспользованные) маршруты Сидор ему во всех подробностях обрисовал, для наглядности водя пальцем по старой карте железных дорог, на местности вопросов меньше не стало. Наверное, за первую поездку казак решил выяснить все до мельчайших подробностей, чтобы не сесть в лужу, доведись ему делать всё самому.

Сидору это не мешало. Хоть разговаривать особо он не любил, но возможность показать познания и опыт менее сведущему человеку ему доставляло удовольствие. Хотя какой-то червячок зудел у него в мыслях, что-то казалось ему недосказанным. Наконец, в Харькове на железнодорожном вокзале до него дошло. Увидев прикорнувшего у стены пьяницу, не обращавшего внимания ни на кого, Сидор потянул за рукав Трифона, идущего на перрон: их поезд подали на посадку.

— Погоди-ка, — сказал он, ставя корзинку с купленной в дорогу снедью на пол. — Мне тебе надо кое-что сказать.

— Что? — удивленно спросил Трифон, немного обескураженный такой неожиданной остановкой.

— Тебе Григорий говорил про мою болезнь?

— Нет... — судя по взгляду, он и слово «болезнь» не очень часто слышал.

— У меня падучая, — спокойно объяснил Сидор. — Ты должен знать. Припадки не часто, последний несколько лет назад был. Но я могу вдруг потерять сознание, хотя обычно чувствую, когда это должно случиться. Понимаешь?

— Да, — кивнул Трифон. — Никогда с таким дела не имел.

— В таких случаях в рот мне совать ничего не надо, а голову лучше держать, чтобы не разбил. Вот и вся премудрость. А теперь пойдем, нам на переход, вот сюда свернуть.

Ехали прямым, от Харькова до Москвы. Хоть и не первым классом. В вагоне было людно и суетно, и Сидор настроился на бессонную ночь: сапоги могли снять даже со спящего, не говоря уже о выдергивании вещей из-под головы. Конечно, злодеев было намного меньше, чем в послевоенное лихолетье, когда целые банды потрошили поезда, не останавливаясь перед тем, чтобы пальнуть в строптивого пассажира. Но всё равно хватало.

Трифон успокоил его, чтобы не переживал, он, дескать, даже когда спит, один глаз открытым держит. Впрочем, Сидор запихнул сапоги под лавку, на которой спал казак — так всё равно получалось спокойнее. А среди ночи проснулся от тонкого и протяжного воя: его попутчик и вправду выловил воришку и, похоже, сломал ему руку, вывернув которую, волок его в тамбур под