Ло. Подарок для принцессы - Лолита Моро

— Твой приятель Асланбек зарезал его на дуэли.

Я открыла рот от изумления

— Как!

— Обыкновенно, саблей. Вызвал на поединок семидесятилетнего старика и ткнул в сердце на десятой минуте. Он обожает такие благородные вещи, твой премудрый и справедливейший, — хозяин стола неприятно усмехнулся и кинул в рот прозрачную виноградину.

— Совсем он не мой, зачем ты наговариваешь, Эспо? За что же он его убил? — я никак не могла представить импозантного кади с печальными глазами, одинокого и без гарема в роли яростного война с холодным оружием.

— Спасибо, Чарли, — Эспозито кивнул слуге, когда тот водрузил на стол низкое блюдо с пловом. Столовые приборы, по счастью, подал обычные, имперские.

— Я был назначен помощником господина посла и только-только начинал осваивать здешние премудрости. Тогда здесь еще располагалось Посольство Великой Империи. Я втихаря мечтал, что через два года посланнику исполнится семьдесят и он отправится в отставку, а я соответственно… Короче, воображал, что поймал бога за бороду, и жизнь полетит накатом прямиком в рай. Но. Господин генерал и Полномочный Посол обожал устраивать вечеринки в свободном стиле. Собирались веселые ребята, артисты, поэты и всевозможные поклонники Столичной имперской жизни. Пили и курили всякие запрещенные вещи, поэты читали дрянные стихи, артисты кривлялись, желающие находили себе партнеров или спонсоров, гости обменивались рискованными политическими мнениями с хозяином дома. Словом, Возрождение чистой воды. И как-то раз занесло на огонек наших пати Асланбека. Тогда он еще не был Великим Кади, а скакал на своем коньке простым, не знаю, каким по счету, сыном Хана. Бедняга оказался не готов к тому, на что взирали его очи принца. Делался все молчаливее и зеленее. Тогда Посланник, обнимая за талию шоколадного Чарли, вздумал расслабить охреневшего от простоты Столичных нравов бека и пошутил. Мол, его набедренная повязка слишком тугая, чересчур сильно стягивает яички в мошонке, оттого лицо у бедного парня такое зеленое. И посоветовал снять ее к такой-то матери, здесь никто белья не носит.

— Фигасе, — высказалась я. Представила себе фиолетовые очи Асланбека, его тонкое грустное лицо и невольно рассмеялась. — Такие шутки он вряд ли понимает.

Эспо кивнул. Ел ловко пальцами сладкий плов. Ни рис, ни изюм, ни синюю горошину барбариса мимо рта не пронес.

— Не помедлив ни на мгновение, Асланбек вызвал шутника генерала на дуэль. Тот небрежно-нетрезво осведомился насчет оружия. Говнюк Асланбек через губу выдавил про сабли…

— Так ведь оружие выбирает… — я обняла себя за плечи. Стало отчего-то зябко в жарком воздухе густой зелени сада.

— Здесь принято наоборот Лео. Тот, кто бросает вызов, выбирает все. Оружие, место, время, обслугу. Штраф за нарушение спокойствия городской страже тоже на его совести.

Господин советник пододвинул к себе корзинку с крошечными пирожками. Вездесущий Чарли подкатил тележку с чайным прибором. Эспозито глотал чай, как ни в чем не бывало. Я так ни к чему не притронулась.

— Принц заколол посла насмерть прямо вот на этой лужайке на глазах у тридцати человек гостей. Залил всего кровью, — сообщил мой собеседник после короткого молчания.

— Сколько раз? — зачем спросила, сама не знала. Есть не хотелось абсолютно.

Эспозито удивленно поднял брови и воззрился на меня

— Я не знаю. Можно в медицинском протоколе уточнить, если важно для тебя. Дело в том, что я не присутствовал при схватке. Амбассадор велел мне уйти в дом. Чтобы я не мог свидетельствовать, когда начнется разбирательство. «Нужно, чтобы кто-то в лавке остался, мальчик, когда этот цирк закончится», — так он приказал мне, прежде чем снять со стены свою старую саблю. Вот я до сих пор в этой лавке и сижу.

Он неожиданно рассмеялся. Не весело, но все-таки. Я подошла и обняла его сзади за немаленькие плечи. Капитан взял мою левую руку и поцеловал.

— Я прошу тебя, Ло, сделай так, чтобы я не волновался.

Я кивнула в сотый раз. Я чуяла. Что-то там есть еще между многоликим кади и капитаном имперской службы. Но Эспо не пожелал признаться. Пусть. Подождем.

— А все-таки старый педик не прогадал с этой нелепой дуэлью! — воскликнул нынешний хозяин представительства.

Я с удивлением воззрилась на него.

Аппетит мой очухался и прикидывал слопать пирожок или сразу запросить лапши?

— Генерал запросто мог преставиться на постели в окружении алчной родни, скончаться от водки и от простуд, как пел поэт. Ан нет! погиб на дуэли от смертельного удара саблей! Ему в Столице такие похороны устроили, что никакому номерному принцу не приснится в потном сне. С гвардией, пушечным лафетом и орденами на красных подушечках. Все, как если бы старик пал в настоящем бою. Достойный конец жизни война, как думаешь, Лео? Вот ты какую предпочел бы смерть?

Я не ожидала последнего пассажа и задумалась. Эспозито глядел на меня со странной грустью, словно имел за пазухой варианты ответов, и мне должно посчастливиться угадать единственно правильный.

— Моя смерть будет внезапной, — сказала я, — ты ведь знаешь, о мой самый лучший из чиновников, что бы уничтожить хомо верус, нужно отрезать ему голову. Значит необходим меч, аркебуза или алебарда на длинном древке. Или лазерный ятаган, на худой конец. Можно использовать мазер, но, по-моему, это уже слишком. Делать это черное дело следует со спины неожиданно и в тяжелом скафандре, чтобы я не успела защититься. У меня хватает вариантов обороны. Ты напрасно так переживаешь обо мне, дорогой мой Эспо.

Я улыбалась доброму другу. Что за мысли? Смерть тут причем?

— Чарли мне доложил, что прошлой ночью кто-то громко грыз сыр в холодильнике, — заявил вдруг имперский умник, меняя круто тему и ухмыляясь, — парень решил, что огромная крыса забралась в дом. Сильной лапой распахнула дверь агрегата и сидит там на полке под лампой подсветки, точит желтые зубы о старинный пармеджано. Он вроде бы даже испугался.

— Да! Это была я! — я не ожидала поворота и не знала к добру ли это, — я не могла уснуть. Проголодалась. Что такого?

— Чарли добавил, что крыса жалостливо бормотала и всхлипывала. Ничего не знаешь про это, о моя смелая подружка беков и вонючих байкеров? — Эспо подпер щеку кулаком и глядел на меня родной матерью. Проговорил негромко — скучаешь по Максу?

— Отстань, — я отвернулась.

Пауза. Господин советник поболтал пальцами в чаше с водой и розовыми лепестками, потом вытер руки надлежащим полотенцем. Поднялся на ноги. Почти ушел.

— До твоего никчемного байкер-шоу осталось еще пять часов. Используй это время, — тут он замолчал. Искал слово, потом договорил — используй время по назначению,