Ло. Подарок для принцессы - Лолита Моро

Ушел неспешно в прохладу дома. По негнущейся спине, по сжатым кулакам заметно, насколько мой бывший комэск раздражен. Кем, хотела бы я знать. Мной или своей внезапно прорвавшейся искренностью

Шоколадка Чарли появился, как всегда беззвучно ступая в мягких мокасинах по золотистым кирпичикам дорожки. Он поставил передо мной разукрашенную цветным стеклярусом коробку. Неназываемый! Что там? Домашние туфли с загнутыми носами? Я вопросительно посмотрела на парня.

— Здесь восточные сладости. Самые лучшие. Жу велел для вас приготовить, — негромко и даже заговорщицки проговорил бот.

— Сладости? Жу? — я растопырила глаза, — ты называешь Эспозито Жу?

— Что вы! Что вы! Как можно! — вскричал придушенным шепотом чудо-слуга, придвигаясь тесно ко мне, — я только про себя. Это случайно вырвалось. Жу его называла сеньорита Исабель.

— Ну-ну, рассказывай, — мы окончательно срослись головами, сплетничая, — кто такая сеньорита?

— Это такая драма сердца, такая драма, просто невозможно пережить, — начал было Чарли.

Но из дома донеслось грозное:

— Чак!

И черного всезнайку сдуло служебным ветром. Это называется не шпионит? Я низко наклонила голову, пряча улыбку. Мало ли, где у господина советника лукавый глазок камеры припрятан.

Слегка подзабытая коробка со сластями весело переливалась под солнечными лучами, изредка проскальзывающими сквозь листву. Я взяла подарок в руки. Ого! Тяжеленькая. Я поднялась на ноги. Молочно-белая чесуча моей скабы измята. Я глупо попыталась распрямить складки ладонью. Бессмысленно. После фильтрованной воды бассейна мои кудри распушились и встали облаком. Я пригладила волосы на голове рукой. Ну хотя бы попыталась. Ладно. Хватит сомнений. Я прижала коробку к груди и сделала пару шагов вокруг благоуханных лимонных дерев.

На Побережье шел снег. Сухой, немного колючий, он летал совершенными кристаллами и норовил сесть на нос. Температура небрежно переваливала за ноль. Полная луна обещала не меньше десяти делений в минусе к полуночи. Вечер поздний. Холод обжог мои голые ступни, заставив шагнуть на забытый с лета и запорошенный юной зимой ковер. Снежинки нежно кружились над плоской крышей старого дома. Толстая баба в пуховом платке сметала снег вниз, стоя на самом краю. Рядом возвышался длинный мужчина в пальто явно с чужого плеча и громко, хлюпающе кашлял.

— Вот чо те в замке не кашлялось, Кей? Чо ты приперся? Меня хочешь заразить своей инфлюэнцей? Я не согласный! — громко выговаривала баба, сердито маша деревянными растопыренными граблями.

— Ты бы лучше лопату взял, Герш, — сквозь кашель отвечал высокий, — или мне принеси, я сделаю.

— Вот почему ты мне указываешь, барон, как мне в моем доме на моей крыше убирать снег? — толстый остановился и воинственно оперся о грабли. Сдвинул, как ему казалось, независимо мой платок на затылок. — Иди в дом! Температура твоя шкалит, видно невооруженным глазом. Когда дойдет до сорокета, я скорую вызову!

Нелепый в чересчур широком, явно Изином пальто, барон поднял лицо к небу в падающий снег, стянул шарф с головы и растряс по черному драпу влажные вьющиеся волосы. Они легко опустились ниже лопаток. Неназываемый! отросли так, словно меня не было в этих милых моему сердцу пенатах год, как минимум.

— Хорошо! — воскликнул Макс мокрым каплям на покрасневшем лице. Распахнул пальто и раскинул руки в стороны. Подставлялся нахалке-зиме всем своим красивым телом в синей пижаме.

— Ты охренел, сиятельство! Застегнись сейчас же! Меня ж посадят…

Изя выбросил свои дурацкие грабли вслед за снегом вниз на белую землю. Подскочил к барону и стал пытаться вернуть тому шарф на лохматую гордую башку.

Я бы хохотала над этими двоими страшно, кабы не выглядело все так грустно.

— Эй вы! — крикнула я. Совершенно не чувствовала мороза в своей шелковой скабе на голое тело. Та хлопала полами на ветру и обнажала мой загорелый зад в боковых разрезах. — Изя! Макс! Может быть, вы соизволите меня заметить

— Привидение! Ур-раааа! — заорал фигляр Кацман. Что с него возьмешь?

— Наконец-то, — выдохнул Кей-Мерер. И благородно потерял сознание.

Как мы его тащили вниз — это отдельная песня. Изя ругался последними словами. Я терпела и пыхтела. Плавали-знаем, дотащим-не-помрем. Со мной уже случалось такое по жизни.

— Вот здоровущий баронище! Не расплатится со мной никогда! Если я надорвусь, то Главная королевская пенсия, не меньше! — причитал Кацман, помогая водрузить душку барона на кровать в моей кружевной спальне.

Ничего не изменилось тут со времени моего отъезда. Даже забытая черепаховая щетка для волос по-прежнему валялась на туалетном столике у входа в ванную комнату. Само помещение, блистая имперской дороговизной отделки и пуризмом современных линий терпеливо ждало нынешнего хозяина здешней высокотехнологичной жизни. Копило напор воды в искусственном водопаде и желало удовлетворить любые амбиции водопроводных развлечений.

Я схватила полотенце с полки и стала растирать по лицу и груди Макса приметы зимы. Потом гладила ладонями и стягивала пижамные куртку и штаны. Сиятельство заметно побледнел и дыхание его выровнялось. Сип, чих и кашель покинули лучшего парня на планете. Зато явный приток крови обнаружился в другом месте венценосного тела, свидетельствуя о недюжинном его здоровье. Неназываемый! А я неплохо тренируюсь в лечебных практиках эйч-ви, по версии старшего из братьев Кей-Мерер. Я хмыкнула и обернулась к Изе.

Тот стоял на коленях перед камином и заглядывал внутрь, сметая вековую сажу пуховым платком на крупной башке.

— Интересно, когда здесь в последний раз прочищали дымоход, — вслух размышлял Кацман, — что будет, если затопить

— Ничего не будет, — я отлепилась от спящего барона и подошла к приятелю, — мы не будем заниматься этой ерундой, здесь вполне себе терпимо из-за теплого пола в ванной. Сделай лучше кофе, о мой самый добрый и терпеливый друг.

— Не надо кофе, — раздался голос за спиной.

Мы с Изей разом повернули головы.

Макс сидел, опершись на подушки и улыбался. Весь такой голый красавец в кружевах.

— Я соскучился. Кацман, оставь нас, — барон явно выздоровел. Приказывал уверенно. — Иди ко мне, Ло. Кацман, ты оглох

Мы с Изей встали рядом и разглядывали неблагодарного монарха.

— Давай его обратно отнесем и с крыши выкинем. Башкой в сугроб, — предложил серьезно Изя.

— Думаешь, это поможет? — поддержала я толстяка.

— Не поможет, не надейся! Разве ты не в курсе, Ло, что совесть у баронов Кей-Мереров атрофирована. А также благодарность и связанные с ней формы вознаграждения. Уроды и изверги! Угнетатели свобод. Душители! — мой товарищ в трудном деле спасения баронов поддернул рукава на старой куртке. Заткнулся на минутку, ища подходящее слово. Кивнул своим шустрым мыслям — Душители младенцев!

— Это каких таких младенцев я душил⁉ — возмутился его сиятельство. Шарил руками по одеялу вокруг себя. Искал штаны. Злится!

— Ну не ты, так знаменитая мама твоя, — заявил охальник Кацман. Двигался