Ло. Подарок для принцессы - Лолита Моро

Он отобрал у меня баклажку ледяной воды и жадно пил с горла. Шумно приговорил все полтора литра, последние капли выплеснул на бритую макушку. Глянул весело и белозубо

— Что, Эспо, задал я тебе хлопот

— Нормально все, — с неожиданной добротой улыбнулся имперский капитан, — хоть, если честно, желал бы я истории попроще.

— Ее вот благодари, — расхохотался Ваня. Ледяная вода его явно задобрила. Капитан пограничников развернулся ко мне всем корпусом. — К экзамену готовишься

— К чему — я искренне не поняла.

— Эспозито! Погляди на эту двоечницу! Сколько ты собираешься нас позорить, птенчик Лео!!! Меня, Командора, брата Эспо Барона, на худой конец! Совесть у тебя проснется когда-нибудь

Иван разошелся ни на шутку. Громким голосом зачем-то перечислил пункты учебника, где я особенно отличилась во время теста. Я вдруг заметила, как пропали любопытные физиономии местных сидельцев из клеток решетки. Спрятались. И решила, что самое время спросить о главном.

— Послушай, Вань, в протоколе ночной стражи написано, что медвежатник Григорий первым обнаружил тебя с зарезанной девчонкой руках, — никакого протокола я в глаза не видела, но спросить у Преображенского обстоятельства преступления свербило давно.

— Ну, — мужчина прервал воспитательные речи.

— А он с какой стороны подошел

— С подветренной.

— С чего ты взял

— А я запаха от него не уловил

— Запаха

— Ну да. Я привык принюхиваться у себя на заставе, принимал человек или нет. Алкоголь, я имею ввиду.

— А медвежатник

— Потом от него разило. Медведем. Духами сладкими. Но алкашкой он не пах. Я удивился. Мы же вровень с ним бухали.

— А у девчонки печень вырезали? Не помнишь Ты ведь первый ее нашел.

— Ничего такого. Только колотые раны. Здесь все взрослые мужчины носят кинжалы на поясе. Около двадцати сантиметров, обоюдоострые, как положено, чуть шире стилетов. Вот такой игрушкой ее бедняжку тыкал кто-то в грудь. Трахал и тыкал.

— Трахал

— Так трусов на ней не было. Просто так, что ли

— Стоп-стоп-стоп! — господин советник влез и закончил наш стремительный диалог.

Иван опомнился и глянул на меня обалдело. Как-будто я насильно заставила его отвечать на вопросы.

— Иван, не ведись на ее расспросы. Не позволяй ей лезть! Нам не нужно расследование-доследование. Нам нужен приговор и экстрадиция. Пойми, Лео! Если дело вернется к стражникам, то они размажут такую кашу по тарелке, что Преображенский не выберется из этой тюрьмы никогда! И все равно в результате никто ничего выяснять не будет! — Эспо чуть не плакал от досады. — Иван! Прикажи ей! Пусть слушается!

Ваня погрозил мне пальцем

— Слушайся Эспозито, сестра. Он лучше знает, как тут следует поступать, а мы, как выберемся отсюда, полетим ко мне на Прощальную. Кея возьмем с собой, в снегу изваляем. Я тебе помогу, я обещаю.

Разговор про снег под этими бледными от зноя небесами казался фантастичнее любого чуда. Фантастичнее даже, чем мое робкое предположение. Почему Ваня так стремительно-легко ответил на мои вопросы А вдруг я открыла в себе новый дар эйч-ви А что Здесь в кутузке волшебные стены одной природы со мной. Вдруг помогают… ладно.

— Хорошо, — энергично я кивнула побратиму в ответ, — последний вопрос и закроем тему.

Наивный Преображенский с готовностью согласился. Я приблизила свое лицо к его обгорелой физиономии и сказала негромко, но слышно

— А ты сам, капитан, как думаешь кто убийца

Я уставилась на него не мигая. Получится, как в прошлый раз

Иван спокойно задумался. Эспо сплюнул в досаде и отвернулся. Пауза затянулась.

— Католический монах-бенедиктинец, — провозгласил мой самый чудесный из братьев. Ухмылялся от уха до уха.

— Да ну тебя! — я обиделась.

Мужики ржали. Ваня был горд собой необычайно. Я резко поднялась на ноги и отвернулась.

— Не смей дуться, — приказал он в мою сердитую спину, отсмеявшись. Миролюбиво. — Ты шальваров накупила

Я кивнула.

— А кофточек в золотые полосочки

Я кивнула снова.

— Вот и молодец, — Преображенский встал и подошел ко мне. Обнял братски за плечи. Повернул к себе. — Как меня достала эта жара! Как я хочу домой на Прощальную, ты не представляешь, Лео! Снега мне не хватает! Снега! Ты, давай, зубри учебник. Что бы все правила от зубов отскакивали! Вернемся, я проверю. Никаких оценок, кроме отлично, я не принимаю. Все! Никакой самодеятельности, только жесткая дисциплина. Я хочу гордиться тобой, малыш.

Он отечески-больно залепил мне пятерней по заду, повернулся к господину чиновнику

— Пивка подкинь, брат, холодненького к ночи.

Эспозито подошел к Ивану. Они что-то говорили негромко друг другу. Первый предлагал явно. Второй отказался. Друзья обнялись на прощание. Я сказала

— А как же принцесса, Вань

— Вот не нуди меня, Ло, — он улыбнулся. Армейская непрошибаемость на секунду обнажила растерянную грусть и снова утвердилась в облике капитана, — веди себя прилично. До встречи!

— О чем вы говорили? — спросила я, когда большой человек Иван скрылся за кованной калиткой внутреннего двора.

Эспо почесал кончик носа, но ответил

— Я предложил Преображенскому пару девчат к пиву. Но он отказался.

— Да, Ваня парень строгий. Блядство не приветствует ни в каком виде, — я серьезно покивала, — не его стиль.

— Да нормальный это стиль за пару дней до казни! — сердито выступил Эспозито.

— Вот уж мы с тобой не терялись бы на его месте, а, советник — я рассмеялась. Увидела серый сарай, наполовину ушедший в песок — а это что такое

— Это холодильник. Морг то есть, — нехотя пояснил капитан

Тут ветер принес крепкий замес формальдегида и тлена в мою сторону. Я закашлялась. Эспозито говорил правду. И пока он не успел схватить меня за руку, я резво двинула к сараю.

— Что ты там забыла — крикнул мне вдогонку капитан.

— Я только гляну.

— Может быть, трупа там нет…

Эспо еще что-то добавил, но я выключила слух. Если слушать все, что несут мои храбрые войны, то с Командорского крейсера сходить не стоило. Сидела бы там на коврике возле дивана, и все дела.

Я лязгнула замком и вошла. Никто не преградил мне путь. И то верно, зачем трупы охранять Не убегут. Тела смирно лежали на железных стеллажах. Прозрачные пластиковые мешки удобно рассказывали, что, кто, где и в каком состоянии.

Маленькую циркачку в ярком купальнике я нашла быстро. Чуть помедлила, помянув Неназывемого, и отворила замок на упаковке. Сине-белое лицо в концертном макияже, маленькое и обиженно-детское. Помада размазана, накладных ресниц не хватает на левом глазу. Пятна синяков везде. Эспо прав, конечно. Никакого вскрытия и тому подобной детективной ерунды тут не намечалось. Но кто-то же