Чародеи. Антрацитовый час - Делла Фокс

проговорились, что женщина – анимаг, который превращается в ротвейлера. Непонятно, стоило ли им доверять: иногда казалось, что эти чародеи вообще обитают в каком-то своём, третьем, мире текстиля и глянца. Поначалу меня удивляла их расслабленность, но затем она переросла в дикое раздражение. Пока я каждую неделю стирала туфли на презентациях и ланч-брейках, пробовала севиче с соусом дорблю, а затем цедила проклятый кактусовый сок, часть редакции словно пребывала в своей канцелярской нирване.

К вечеру я еле приползала домой, чтобы по кругу выполнить один и тот же список дел: приготовить еду и одежду на следующий день в редакции. Стоило один раз заявиться в помятой рубашке, и в компании «Потустороннего стиля» на тебя смотрели так, словно ты нарушил сразу все заповеди Сорроса и чародейский Кодекс. Хорошо, что для стирки-глажки чародейки ещё сорок лет назад смогли сообразить нужное заклинание, и на все приготовления у меня уходило максимум полчаса времени.

После пятого отравления, когда нас с Радимиром отправили пробовать глубоководных устриц под йоштово-перечным соусом, рабочий энтузиазм стал сходить на нет.

«Новое место – новые возможности».

«Подожди ещё чуть-чуть. Кто тебя возьмёт с таким опытом?»

«Надо менять не работу, а своё отношение к ней».

И ещё куча мантр, которые я постоянно повторяла про себя, особенно когда по утрам собиралась в редакцию «Потустороннего стиля». Оксана давала мне всё больше информации и разнообразных заданий: иногда казалось, что от этих объёмов голова скоро лопнет. Мысли и тексты перемещались между Картой Мага и «Ундервудом»: каждый день мы все вместе считали количество знаков, выпущенных материалов, рекламных заказов, сданных проектов…

После происшествия в спортивном дивизионе спина продолжала болеть, хотя целители обещали мне, что всё давно уже должно было пройти. Иногда боли проявлялись не только в поясничном отделе, но и в ногах. Уведомления от Юпитера больше не приходили: видимо, чародейские медики всё-таки подали жалобу в Чародейскую Комиссию. Иногда под широкими тёмными рубашками я носила корсет: так боль купировалась в одном месте, и я могла ходить, не хромая.

Утром, как обычно, я пришла в офис третьей. За стеклянной стеной, отделявшей бухгалтера и дизайнеров, уже сидели две женщины, уставившись в гигантские мониторы, аналогичные Картам Мага. Одна чародейка была одета в длинную серую пушистую шаль, на её картофельном носу примостились красные очки-половинки. Клавиатура перед ней была обложена блокнотами, в которых несметное количество синих циферок прытко перебегали из клетки в клетку. Вторая женщина, а скорее девочка, была одета в короткую чёрную юбчонку и тёмно-зелёный свитшот. Худые ноги, обтянутые плотными чёрными чулками, были похожи на паучьи лапки.

Когда я вошла через мерцающую стеклянную дверь, они переглянулись. Настроениебыло типично понедельничье: я наградила обеих бодрым кивком и, бросив сумку на стол, двинулась в сторону кофейного автомата. Через тридцать минут начнётся оперативка с начальницей, поэтому действовать надо быстро. Наполнив белую фарфоровую кружку кофе с вишнёвым сиропом, я постаралась как можно аккуратнее усесться за крошечный рабочий стол, выполненный из золотистого дерева. Я удивилась, когда впервые увидела здесь коробки с кофейными зёрнами: этот напиток в Сорросе был не в почёте.

После трёх нажатий на кнопку «Ф» мой магический «Ундервуд» включился и нетерпеливо стал ждать прикосновений подушечек пальцев. Вообще, сотрудникам-новичкам разрешалось пользоваться только Картами Мага: у стажёров частенько что-то шло не так и техника загоралась от неправильного взаимодействия магии и электричества. Только «Ундервуды» могли выдержать это нелёгкое испытание. Включая машинку, я ещё раз окинула взглядом редакцию.

Длинный белый стол и прозрачные стулья на почти невесомых нитях, тянущихся от потолка, по замыслу Стеллы, символизировали высокое искусство и тягу к прекрасному, которое олицетворял «Потусторонний стиль». Вечноцветущий жёлтый чертополох расположился в тонкой вазе посередине стола. Рядом с вазой прямо в столешницу был впаян гигантский хрустальный шар, внутри которого начальница каждую неделю колдовала план для всех сотрудников «Потустороннего стиля». Недалеко от шара примостился белоснежный стол самой Стеллы, а над ним – исполинского размера написанный маслом портрет древнегреческой богини Фемиды. На мой взгляд, художник чуток попутал с пропорциями – рука, держащая весы, была явно коротковатой, а личико, перетянутое повязкой на уровне глаз, было неестественно маленьким и имело обиженное детское выражение.

Через две минуты в комнату влетел арт-директор Радимир, тут же остановившись у длинного зеркала на входе в редакцию. Он крутанулся вокруг своей оси и продемонстрировал нам новое чёрное твидовое пальто с атласным синим подкладом. Я показала ему большой палец и уставилась на хрустальный шар, внутри которого сгустился голубой дымок. Это означало одно: Стелла поблизости – скорее всего, уже паркует свою ступу из массива дуба где-то на заднем дворе.

Я достала из сумочки небольшой блокнотик, где записывала планы. В редакции «Потустороннего стиля» я трудилась стажёром уже третью неделю. Некоторые, вроде соседа Димитрия, были очень рады за меня: пробиться сюда было непросто. В первый день дизайнеры и верстальщики заговорщически сообщили, что наше общее дело – сверхсложное, а на моей вакансии вообще больше трёх месяцев другие чародейки не задерживались.

«Потусторонний мир» был крупной федеральной сетью глянцевых журналов и издавался в ряде городов: Москве, Санкт-Петербурге, Екатеринбурге, Новосибирске, Казани, Уфе, Краснодаре, Челябинске – почти везде, где наблюдалось скопление чародеев в Сорросе. Особых денег за стажировку не платили, но я упорно решила, что моё место здесь – в городе это был единственный журнал для чародейской тусовки, да и работа до сих пор не вызывала у меня скуки или отвращения, кроме регулярных отравлений и дикой усталости.

Деньги, выплаченные «Портал-Телекомом», почти закончились, но у меня всегда был план Б. Пользуясь благами нечаров, а именно телефоном, я продолжала браться за мелкие подработки вроде гаданий. С помощью небольшой мелкой руны я на час – так было разрешено – открывала себе доступ на нечарские улицы, где наведывалась в супермаркеты и кофейни. Альфина как-то отругала меня за подобные выходки, но я не могла не делать этого, особенно когда на меня накатывало чувство беспробудного одиночества.

В мире нечаров не было ничего хорошего, кроме нескольких деталей лично для меня – Регины и простых мирских законов.

По предыдущей неделе удалось выполнить почти всё: я написала пресс-релиз на открытие фонда для брошенных детей оборотней, накатала несколько новостей по мелким городским событиям и взяла интервью у чародейки-активистки, недавно родившей тройню. Мне не терпелось узнать, что мне приготовили на последнюю стажировочную неделю работы, которая решит мою дальнейшую судьбу.

За дверью послышался топот и голоса – и в один момент в проём ввалились сразу шестеро человек, стряхивая с пальто, курток и кардиганов холодные