Псалом дробовика - Харитон Байконурович Мамбурин

подавляющая финансовая и военная мощь, зато на стороне коренного населения был весь остров. Тайцы устроили партизанскую войну, действовали налетами, заводили врага в ловушки. В ответ их буквально выжигали вместе с джунглями, не обращая внимания на сопутствующий ущерб. В конечном счете победа досталась гостям, которые дополнительно закошмарили весь остров, выезжая на «сафари» каждые несколько дней. Террор длился несколько лет.

Варабьянинов был одним из самых успешных «охотников». На счету этого старика было двое последних лидеров аборигенов, пытавшихся сплотить народ Басолана. Его показания стали для нас совершенно бесценны именно по причине того, что последние тридцать лет этот человек не обидел и мухи. Почти. Несколько вполне заслуженных убийств, два в качестве самозащиты (как раз от тайцев), ну а остальное уже по пришлым, совавшимся в его бизнес.

На фоне остальных жертв проклятия, этот антиквар был невиннее младенца… если не знать о его далеком прошлом. Это значило только одно — то, что сейчас охотилось за убийцами Старого города, пришло оттуда, с той войны сорокапятилетней давности.

— Вроде всё чисто… — пробормотал я, разгибаясь и отключая издающий нервный писк металлодетектор, вовсе не предназначенный для работы на воздухе, — Здесь давно никого не было. Ставим маячок, домой, заряжаем наш аппарат, и идём дальше.

— Сами искать не будем? — Эрика просунула голову внутрь.

— Нет. Мы лишь проверяем на ловушки.

Долгая, нудная и опасная работенка, но ей занимаемся далеко не только мы одни. Сейчас целая куча людей осторожно проверяет давно заброшенные и никому не нужные места, отмечая их маячками, на которые придут спецы «Стемии», знающие, что нужно искать. Знаки, захоронения, тотемы. Якоря для проклятия.

К вечеру, взмыленные и уставшие, проверив еще три ухоронки, мы с Эрикой, приняв вместе душ, валялись на диване, держа оборону против желающего присоединиться бинтуронга, для которого не было места. Тихо бубнил телевизор, мелодично пиликали наши смартфоны. На мой приходили безобидные сообщения от МакАлистера, люди которого ничего сегодня не обнаружили, а вот у Эрики…

— Смотри, — мне под нос был сунут экран. На дисплее красовались две рожицы. Одна была мне частично знакома, это была рыжеволосая голова Момо с совершенно неприличным выражением счастья на лице, а вот вторая представляла из себя черную звериную морду довольно наглого вида, с кожаной повязкой, закрывающей один глаз.

— Она что, превратила Сильвио в… крысу? — недоуменно пробормотал я, пытаясь понять, что вижу, — Нет, это не крыса. Это… куница?

— Это медоед! — хихикнув, ответила мне брюнетка, чью пятку облизывал медведь, — Совершенно отмороженная скотина, дикое животное, совершенно бесстрашное. Говорит, что Ла Диспенза подарил.

— Теперь у них в семье четыре глаза, — покивал я, — И ребенок, достойный родителей. Кстати, мы завтра никуда не идем. Готовься встречать Мария с Юки, устроим небольшой праздник. А я съезжу по делам.

— Куда?

— К Маме Соле. Она должна знать, где живут тайцы, которые еще помнят войну. Будем шерстить стариков.

— Хм… — вампиресса задумалась, — А ведь так риск поймать пулю гораздо выше…

— Не нам. Я только раздобуду адреса, — отрезал я, вставая с дивана, — Местная община, если она сохранилась, совершенно не тот враг, который нам нужен. Цурье поймет.

На кухне, куда я пришёл, рассчитывая на перекус, наблюдалась странная сцена. Норма, нависшая над Алебастром, удерживающим блюдо, сосредоточенно почесывала альву под подбородком, а тот в ответ скармливал ей ломтики банана. Оба были серьезны, как два бизнесмена, обсуждающие сделку века.

— Я даже не хочу знать, что тут у вас происходит! — мотнув головой, я закопался в холодильник.

— Норма осваивает концепцию компенсации, — ровно пояснил мне альв, ненавидящий прикосновения, — Собирается обучить этому Соню.

— Соню?

— Да, — ответила уже девушка, — Та только получает. Это неправильно.

— Странная инициатива… — обнаружив запеченное мясо, задвинутое какой-то хитрой вампирессой очень глубоко внутрь холодильника, я потащил его к себе, — … но рекомендую проводить обучение, перекинувшись в зверя. Так будет нагляднее.

Раздавшиеся за спиной звуки и тоскливый стон альва подсказали мне, что девушка-оборотень чересчур прямо восприняла мой совет. Зато полюбовался на волка в шортиках на пушистой заднице, вылизывающего коленку чернокожему парню, мученически запрокинувшему лицо к потолку.

— Смотри, она и выше может пойти! — ухмыльнувшись, я ушёл, оставив хакера бороться с волком за свою невинность.

Вампир при виде притыренного мяса скис лицом, но быстро приноровился воровать у меня кусочки. Пришлось начать рассказывать о том, что происходит на кухне, это оказалось очень эффективно. Эрика не могла одновременно жевать и смеяться. Увы, но моё счастье долго не продлилось, на запах мяса активировался не только бинтуронг, но и прибежала с кухни науськанная мстительным альвом Норма. Волчица и кошачий медведь начали лизать хохочущую Хатсбург, а я принялся их за это кормить, в основном затем, чтобы не лизали меня.

Технически, концепция компенсации работала, хотя и в очень искаженном виде. С другой стороны, мы ведь наемники, не так ли? Нам платят за то, что мы делаем что-то другим.

Хотя, нужно признаться, что мои манипуляции сыграли и обратный эффект, так что с этого вечера я был вынужден периодически вести беседы с Нормой, объясняя ей, чем она отличается от кошачьего медведя. Это было удивительно непросто сделать.

Следующий день прошёл как по маслу до самого вечера. К Маме Соле я отправился с большим туристическим рюкзаком припасов и двумя внушительными сумками в руках, что оказало на негритянку серьезное впечатление. Достаточное, чтобы сдать мне всех немногочисленных «боевых» стариков, помнящих ту самую войну на Басолане. Их я, в свою очередь, «слил» МакАлистеру, а сам, вернувшись в город, поехал с Эрикой забирать Мария и Юки.

Удивительное дело, но два самых миролюбивых, спокойных и тихих члена нашей команды умудрились еще сильнее испортить отношения с ватиканцами, причем, в присутствии отправившегося на первый «заплыв» кардинала. Для начала Марий отказался сам (и Юки запретил) осуществлять черновую работу по кораблю. В контракте этого не было. Монахини, которых на это дело подписали гости из сердца католицизма, тоже проигнорировали требования гостей города, объяснив, что их пригласили строго для охраны корабля и команды. Затем выяснилось, что Гритт не собирается делиться оборудованием для подводного плавания, а у ватиканцев не все исправно (брали в Апсародае, у местных). Последней каплей стали новости о золоте, в том числе и о распятиях, которые мы подняли из развалин каравеллы, сдав затем на золотой лом.

— Вони было до