Цвет ночи. Обжигающий неон - Лера Виннер

Напоследок лизнув фаланги, Эрика чуть приподнялась, ловя его взгляд.

— Я хочу, чтобы ты был особенно осмотрителен в ближайшее время. Вы оба. Без лишней необходимости на улицу не выходи. Если что-то понадобится, скажи Зейну или мне.

— Хорошо.

Он согласился чуть удивленно, пораженный то ли глубоко затаенной нежностью в ее голосе, которую не факт, что мог расслышать, то ли тем, что ему напоминали об очевидном.

Зейн почувствовал хорошо знакомых холодок по спине.

— Что произошло?

— Пока ничего. Но мне сегодня шепнули, что один молодой детектив из парижской полиции, не выходя из отпуска, подал в отставку. Догадываешься, кто? — говоря все это, Эрика задумчиво, будто вовсе не следя за собственными действиями, гладила Дэна по голове.

— Вальтер-младший? — дожидаться реакции волчонка Зейн не стал.

— Ага, — она бросил на него быстрый взгляд, и снова повернулась к Дэнни.

— Ганс давно не знается ни с отцом, ни с Кланом, — тот задумчиво смотрел куда-то мимо нее, но остался лежать, удобно устроившись под ее рукой. — Мы общались еще какое-то время после того, как он свалил, но потом и это сошло на нет. Разница в возрасте, в интересах. Он хотел дистанцироваться.

— И поэтому ты решил, что Вожак и тебя отпустит.

Зейн неодобрительно нахмурился, услышав это, но пацан не отстранился, хотя и заметно смутился.

— Да, наверное.

Удивительно, но этой темы он не избегал, и Зейн в очередной раз задумался о том, что и в какой момент Эрика с ним сделала.

— Ты думаешь, что-то могло измениться?

Дэн спросил не сразу, сначала задумчиво прикусил губу и нахмурился.

Даже после всего пережитого ему неприятно было думать о том, что кто-то, о ком он хранил хорошие воспоминания, мог охотиться за его головой.

Эрика сама не понял, чего ему захотелось больше: отвесить подзатыльник, чтобы расстался, наконец, со своими опасными иллюзиями, или обнять.

Неизвестно еще, какой вариант для нее самой был хуже.

— Не знаю. Парень жил под своим именем, не скрываясь, гонялся за убийцами. Говорят, даже девушка какая-то была. А потом пропал. Если его папаша и правда собирался однажды передать тебе Клан, это делалось бы в обход него. Когда этот вариант отменился… Я не знаю. Возможно, ничего и нет, но пока это не подтвердится, тебе лучше посидеть еще тише.

Дэн кивнул медленно, словно решая про себя какую-то сложную задачу, и от того, как он при этом нахмурился, благостное настроение Зейна рассыпалось в прах.

Глава 22

Ничего серьёзного или судьбоносного не случилось ни на следующий день, ни через два, ни через три.

Напротив, наступило затишье, которого Зейн не ожидал. С одной стороны, оно настораживало, с другой, — воспринималось как долгожданное спокойное время. Почти что отпуск, самый насыщенный, интересный и сладкий со времён Аляски.

Все воды вокруг Нью-Йорка очистились от гримолков окончательно.

Он проводил с Селиной минимум по часу каждый вечер, объясняя ей вещи, которые она должна была услышать от своего Мастера, но открывала для себя впервые. Сначала она воспринимала эти занятия настороженно, скорее терпела их лишь потому, что так пожелала Эрика, но очень быстро ее интерес стал искренним.

«Александрия» после ухода Джина замерла, застыла то ли в оцепенении и трауре, то ли в предвкушении. Сам Зейн затруднялся ответить, чего из этого в нём самом было больше.

Его подарком к её предстоящей, пусть и символической свадьбе стали номера портного и ювелира и просьба ни в чем себе не отказывать.

Подарком Эрики, а вернее, их общим, — двадцать процентов в бизнесе.

О том, что она стала совладелицей «Александрии», Джине было решено не сообщать заранее, и ради того, чтобы увидеть выражение ее лица в этот момент, заглянуть на вечеринку он был обязан.

— Тебе не жаль? — Эрика поинтересовалась, запечатывая узкий подарочный конверт, в котором лежали все необходимые бумаги.

Она сделала это вполне искренне, но жаль ему и правда не было.

Дэнни в своё время был лицом и своего рода достопримечательностью бара. Джина стала его сердцем. Скорость этих перемен завораживала даже Зейна, но сопротивляться им он не чувствовал ни желания, ни смысла.

— Главное, не скажи, что это для того, чтобы ей всегда было куда вернуться.

— Не думал, что даже в твоих глазах я настолько мудак.

Эрика только выразительно фыркнула в ответ и сама потянулась за поцелуем.

Она ни о чем не говорила прямо, но создавалось впечатление, будто все обязательные дела Смотрящая свела к минимум — ради возможности как можно реже выбираться из ставшей окончательно общей постели.

Следовавшие одна за другой ночи стабильно приносили сюрпризы.

Сначала Зейн обнаружил на столе в кухне коробку с лимонным суфле, которое не покупал.

Каким образом вытащила из Дэнни правду о таких предпочтениях, Эрика отвечать категорически отказалась, а при попытке выпытать он сам быстро забыл, в чем вообще заключался вопрос.

Спать Дэна они отправляли к себе. Это правило было строгим и не подлежало обсуждению — невзирая ни на какой опыт и навыки, Зейн отказывался рисковать, оставляя его в зоне доступа для двух спящих и потенциально неподконтрольных вампиров.

Вторую, не менее важную, но ни разу не озвученную причину Эрика, кажется, тоже поняла. И приняла без возражений. Мальчику ни к чему было видеть их мёртвыми даже после всего, что он успел повидать.

Однако вторым, и ещё более впечатляющим, чем суфле, сюрпризом оказалось то, как глубоко и чувственно тихий обычно Дэн умеет стонать, получая обещанный укус и шрам на внутренней стороне бедра.

Зейн с нескрываемым удовольствием понаблюдал за процессом и нашел, что это зрелище дорогого стоило.

Дэн не играл, не пытался что-то изобразить или подстроиться. Он в самом деле получал удовольствие от происходящего, терялся в нем и им захлебывался.

Эрику эта его страсть к играм с кровью будто вовсе не беспокоила. Она улыбалась шально и красиво, подогревала пульсировавшее между ними безумие еще больше. Поразмыслив над этим как следует, Зейн счел, что теперь его очередь идти на компромисс.

Они оба помнили, при каких обстоятельствах волчонок впервые попробовал кровь. Сам же Дэн воспоминаний о той ночи никоим образом не демонстрировал, и не было понятно стоит ли, и, если да, то в каком ключе ее обсуждать.

Между собой они трахались как одержимые, сдерживаясь лишь в той мере, в которой это было необходимо, чтобы не перепугать до смерти человека с его по определению менее устойчивой психикой.

В первые пару раз Дэнни еще замирал столбиком, таращился на них так, словно увидел нечто,