Лес мха - Чхон Соллан

class="p1">Строительная площадка из ее рассказов находилась глубоко под землей, несколько километров в глубь от земной поверхности. Но как бы ни было велико дерево, корни ни за что не могли проникнуть настолько глубоко, и он знал об этом даже лучше меня. Но, словно решив поверить вопреки всему, на следующий день он с головой погрузился в изучение материалов о баобабах, целыми днями засиживаясь в библиотеке.

Я хотела, чтобы он пошел работать со мной в телекоммуникационный центр. Тогда я уже подала заявку и, если не возникнет серьезных проблем, должна была пройти отбор. Чиюки, у которой были лучшие оценки в школе, стояла перед выбором: стать врачом или исследователем. Тогда она решила, что возиться с маленькими клетками более утомительно, нежели с большими людьми, потому решила, что станет врачом. Ыйджу пошла в механический цех, Толга стал сторожем в хранилище семян на самом восточном краю города, а Марко подал заявку в охранную компанию, которая работала по контракту и обеспечивала безопасность биотехнологической исследовательской лаборатории «Виктор». Пока все определялись со своим будущим, он лишь продолжал листать книги о наземных растениях, откладывая выбор, и я знала, в чем была причина.

Он хотел попасть в наземную исследовательскую группу. Только туда почти никогда не открывались места, а условия отбора были очень жесткими. Когда он сказал нашему профессору о том, что хочет стать исследователем, тот с озадаченным лицом лишь странно улыбнулся в ответ. Было ошибкой отговаривать его словами опасности. Профессору следовало прямо сказать, что у него недостаточно квалификации, что растения на поверхности совсем не такие, какими он их видел в книгах. Что прошлое сейчас подобно космосу, и мы не можем просто взять и пойти туда пешком, что та красота, о которой он мечтает, – точно недостижимая звезда и только он сделает шаг ей навстречу, как сразу наполнится разочарованием.

Но если подумать обо всем, начинает казаться, что ничто не могло бы сломить его стремление хотя бы прикоснуться к корням деревьев.

Его было не остановить. Даже если бы поверхность земли оказалась сплошной пустошью, он бы нашел случайно уцелевший полевой цветок и был бы счастлив так, словно у него в руках оказался целый мир. Ведь куда больше отчаяния, поглотившего наш мир, он полюбил бы этот слабый огонек надежды. А его уши бы зашевелились.

Вместо этого он устроился в строительную компанию и стал копать землю. Вся его работа сводилась к тому, чтобы обвесить себя металлодетекторами и датчиками ядовитого газа, искать участки, пригодные для бурения, а затем пробивать грунт.

Даже столь огромный подземный город на 120 этажей и площадью 4,5 миллиарда гектаров не мог бы гарантировать человечеству вечность. Нам говорили, что на поверхности дома могло снести ветром с моря. Поэтому здания у побережья быстрее приходили в негодность из-за постоянных штормов. Под землей все так же. Микроорганизмы стремительно разрушают даже самые крепкие стены. А еще почва меняется вслед за всеми изменениями на поверхности. Поэтому нам необходимо бесконечно ремонтировать, искать более прочные породы, продолжать копать и расширять пространство города. Но все равно это сложно назвать «освоением новых территорий», потому что оно больше походит на вынужденное бегство, нежели приключение. Сравнивать с исследованием других планет тоже трудно, ведь у нас слишком мало выбора, чтобы называть это каким-то вызовом.

Иногда неправильно забитый металлический кол вел за собой прочный грунт, и тот обрушивался, иногда подземные воды прорывались и затапливали проходы. Иногда от пробитого кабеля сыпались искры, и происходил взрыв. Таким был процесс расширения пространства для жизни. Желание спрятать дорогих тебе людей в безопасном месте – это попытки пробраться сквозь тьму, полную непредсказуемых опасностей. В день случалось множество аварий. Они, конечно, учитывались в статистике, но люди часто забывали о том, что за каждой цифрой скрывалось чье-то имя, чья-то улыбка и чье-то завтра.

Я сама была одной из таких, но в какой-то момент мои глаза открылись. Это произошло против моей воли. Только тогда я осознала, что с момента установки счетчика строительных аварий на центральной площади каждого этажа там никогда не было написано «0». Я всегда боялась, что однажды он станет этой самой цифрой «1», но не могла перестать представлять это в голове. Никто меня не заставлял. Просто мне казалось, что так надо, что, если заранее привыкнуть к этой мысли, потом будет не так больно. Разве не печально? Та, кто больше всех желала тебе не умирать, каждый день представляла себе твою смерть. И разве не жестоко, что ты в итоге воплотил мысли в реальность?

Начав работать в восьмой команде телекоммуникационного центра, я отвечала за проверку записей всех новостей города. Другими словами, моя работа заключалась в прослушке, слежке и подозрениях. На мне была часть из многих встроенных в здания линий связи. Сидя на рабочем месте, я выбирала по нескольку каналов связи, прослушивала разговоры и читала сообщения. Люди знали об этом, однако все равно говорили не сдерживаясь, спокойно, неразборчиво, неловко, неудобно, неприятно. Раз в два дня у кого-то был день рождения. Каждые четыре дня ссорились парочки. Каждые десять дней кто-то извинялся. В мои задачи не входило выявлять тонкие намеки на мятеж или побег среди потока обычных эмоций, так что я просто слушала повседневные разговоры, как радиопередачу, одним наушником, а через второй перехватывала переговоры строительной компании.

Он всегда рассказывал мне свой график между делом (когда отдыхает, когда работа заканчивается пораньше, чтобы мы могли встретиться), я помнила об этом и включала прослушку как раз в его смену. «T7-033-й сектор, почва трясется». «T9-176-я зона, уперлись в скальный массив». «Отсюда исходит запах газа…» Каждый раз, когда я слышала что-то подобное, мне приходилось продолжать работать и делать вид, что все в порядке, хотя в горле стоял ком, а спина была напряжена. За два с лишним года прослушивания переговоров одну вещь я поняла точно. Ни один из погибших на стройке не предвидел своей смерти. Они все хотели поскорее закончить и пойти домой отдохнуть.

Поэтому никто не оставил после себя даже одной последней фразы. Прямо как и ты.

Можно было бы сплести сеть еще плотнее, но люди ошибочно считали, что и такой было достаточно. И хотя знали, что кто-то может быть достаточно маленьким, чтобы провалиться сквозь ее отверстия, что сеть может порваться, все просто говорили, что с этим ничего нельзя было поделать.

Раз предотвратить несчастные случаи невозможно, строительная компания и верховный комитет сосредоточили свои силы на посмертных последствиях. Решением стали клоны. Политика была такова, что предусматривала возможность пересадки