Лес мха - Чхон Соллан

Это и есть тот способ. Ты должна ее поймать. Хватит терпеть. Не нужно больше закидывать свои чувства в дальний угол, как только ты что-то смекнула. Это то, что ты можешь сделать. Ты ведь никогда не спросишь: «Можно же выйти из вентиляции?» Потому что догадливая. Ты выросла, хорошо понимая намеки. Это тот подарок, который я смогла тебе дать.

Теперь я думаю, не забрать ли мне его у тебя. И выбросить куда-то, где его никто не найдет. Ыйджу, то, что ты оказалась выбрана, – это все только благодаря глупости наших родителей, но в том, что я не могу выйти наружу, и том, что я стала мертвой, нет ни твоей, ни их вины. Этот грех ложится на души тех идиотов, которые вообще подумали вживлять в головы чипы. Так что больше не считывай намеков.

Кажется, теперь пора рассказать причину, почему я вообще пишу тебе все это? Несколько месяцев назад со мной произошло кое-что удивительное. Тогда я, как и всегда, ползала по водопроводным трубам.

«В ту сторону холодильная камера, опасность».

Поверх моей надписи кто-то другой написал: «Спасибо».

Я застыла, смотря на эти буквы. Хотела потрогать их, но побоялась, что сотру, так что просто понюхала. А затем заплакала. Мое тело задрожало. Это был первый раз, когда я помню, чтобы плакала. Слезы, которые я не проливала, даже когда чувствовала обиду и досаду, в тот день не сдержались. Кто-то помимо меня, кто-то такой же, как я, кто-то, кому так же приходится ползать по трубам, кто-то, кто тоже был выброшен в это мирское болото. Этот кто-то существует. Тогда у меня появилось одно дело.

Ыйджу. Не ищи мне оправданий. Я правда хотела рассказать тебе. Не держись за меня в своей жизни. Думаешь, терпеть я не могу смотреть на то, что ты счастлива? На самом деле все действительно было так до недавнего времени. Но сейчас уже нет. Не знаю, как долго это продержится, но теперь я правда могу драться. Пусть я пока и не понимаю, откуда вообще взялась сила. Так что и ты теперь можешь побыть счастливой. Насколько тебе хватит сил.

Я найду ту комнату, о которой мне сказала Чиюки, где хранятся бомбы, которые смогут все здесь подорвать. Пока что не нашла. Мне немного жаль тебя, но когда я найду их, то тут же взорву. А до тех пор я желаю тебе наслаждаться жизнью. И если вдруг захочется выбраться из этого города, обязательно сделай это. Никто не знает, что находится за его пределами, но разве там может быть сильно хуже, чем тут? Даже если там ты умрешь от удушья.

А я продолжу делать то, что в моих силах. Снова поползу и встречусь с тем, кто написал «спасибо». Если будешь скучать по мне, смотри в потолок и представляй, что я там.

Только вот, Ыйджу. Если вдруг этого тебе будет мало, можешь сесть перед зеркалом в узкой комнате и посмотреть в него. Там будет мое лицо.

Ах да.

Хочу еще кое-что сказать. В последнее время я чувствую, как по трубам дует ветерок, которого раньше не было.

Будь осторожна. Возможно, это место уже разрушается.

Лес мха

Нужно подумать о чем-то приятном. Даже если в этом нет смысла.

Способ простой. Нужно вспомнить о счастливых временах. Те, которые помнит не только голова, но и тело. Привести пример? Утро дня, когда разрядились батарейки и оттого мой будильник не прозвенел. Несмотря на то что тогда я проснулась раньше обычного, в теле ощущалась необычайная невесомость, и меня окутывала легкая прохлада. Или горячий воздух, который наполнял грудь, когда я бежала на место встречи. Или звук ручья, доносившийся из колонок, с внезапно возникшим посреди него щебетанием стрижа. Запах искусственной травы, который проникал через нос и разливался по всему телу. Легкая дрожь, затаившееся от волнения дыхание и облегчение, что окутало меня, когда я увидела, что ты стоишь и ждешь моего появления. Внезапный порыв подбежать и крепко обнять тебя, и кулаки, которые пришлось сжать, дабы сдержаться. Это был тот момент, когда я впервые поняла, что люблю тебя. Ты был так невыносимо прекрасен, когда стоял там в ожидании, что каждый день после этого я только и думала о том, как влюблена. Скорее, даже каждую секунду. Но ни один из этих моментов так и не смог затмить тот самый день.

Сначала я думала, что ты просто стоишь и пинаешь ногами землю, но все оказалось не так, потому что на самом деле ты собирал ее в кучки и утрамбовывал вокруг крошечного безымянного цветка, чтобы тот не упал. И пусть наблюдала за этим издалека, я помню это так, словно стояла совсем близко и тоже надеялась, что цветок устоит. Все мои воспоминания поддаются изменениям. Вместо извинений за опоздание я говорю, что люблю тебя, а затем обнимаю. Ощущаю тепло твоих объятий, словно держу в руках еще свежий хлеб. Разве это не смешно? Я ведь даже не знаю, как ощущается твое тепло. Я обнимала тебя ровно один раз, и тогда ты был прохладен и тверд, словно багет, который забыли в холодильнике. В тебе не было никакого тепла.

В итоге снова вспоминаю об этом, проваливая попытку думать о хорошем. Ничего не сумев поделать с этим, открываю глаза. Опять думаю о его холодном теле. О том, как ощущалась его кожа и как от этого я покрылась мурашками. У меня чешется голова. То ли от шелушения, то ли от того, что в волосы заползло какое-то насекомое. Не знаю, может, потому, что оно ест омертвелую кожу. От ощущения влаги я скидываю с себя одеяло, натянутое до подбородка, и сажусь на кровати. Взглянув на голубой свет от встроенного в потолок воздухоочистителя, я глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю. Как те модели, сидевшие в траве, которых я видела на экране. Вспомнив еще и о том, что они сидели, скрестив ноги, я чуть запоздало повторяю и это. Складываю руки на колени и направляю взгляд в потолок, а затем начинаю дышать: пять секунд на вдох, пять секунд на выдох. Вдруг ко мне закрадывается мысль о том, что никто на самом деле не знает, каково сидеть посреди травы и вдыхать полные легкие воздуха, отчего ощущаю себя жалко. Это