Лес мха - Чхон Соллан

потеряю, если вдруг меня раскроют. Я ноль. Создание, существование которого даже не считается. Я уже умерла, так что без меня ничего не изменится. Я не секрет, а скорее какой-то подстершийся след. Не то, что пытались спрятать, а то, от чего якобы избавились, но оно лишь жалко осталось существовать.

Может, ты уже и не помнишь, поэтому напомню: однажды я долгое время была очень занята. Тогда я даже не знала, что ты приходила. К счастью, ты особо не искала меня, если только я сама не выходила. А теперь скажи мне честно. Ты ведь тогда была взволнована? Из-за того, что я вдруг исчезла, не сказав ни слова? Что, может, умерла у себя в комнате? Прощу прощения, если не оправдала твои ожидания. Но прости меня. Теперь я их исполню.

Как думаешь, почему Чиюки учила меня своему языку? Потому что я похожа на тебя? Может быть. Отчасти это было из-за жалости, отчасти от милосердия, заражения любовью. Или загрязнения ею?

Ыйджу, я думала, что ты перед многими людьми провинилась. А после того, как я ближе узнала Чиюки, эта мысль в моей голове лишь укрепилась. Твоя манера притворяться, будто ничего не знаешь, хотя на деле все с точностью до наоборот, появилась из-за меня? Может, раз ты больше ничего не могла поделать, то таким оказался твой единственный способ дышать спокойно, который ты с трудом нашла. Хотя есть несколько вещей, которые это все равно не объясняет… но о них я скажу потом. В любом случае остается фактом то, что ты прекрасно знала, что притворялась, якобы не замечая Чиюки.

С чего бы мне не знать тебя? Ыйджу, я знаю тебя гораздо лучше, чем ты меня. Твои движения, твои привычки, привычки твоих друзей, даже твое сердце…

Я омерзительна? Кто-то может воспринять и так. Но тебе нельзя. Кто-кто, а ты обязана понять. Сколько раз ты переступала дверной порог? Как смешно. Я ни разу не смогла его пересечь и лишь ползала по узким водопроводным трубам, вся в пыли. Когда думаю о своем положении, мне становится ужасно смешно. Хочется смеяться до тех пор, пока живот не лопнет. Было бы здорово, если бы меня и правда разорвало в клочья.

Я поняла это не сразу, но работой Чиюки было либо избавляться от тел незарегистрированных, либо же убивать их. Кажется, это делают, прежде чем стать докторами. Не знаю, какой отбор нужно пройти. Есть ли какая-то очередь, по порядку которой каждый должен убить по человеку? Для такого нужен особый навык. Здесь, чтобы спасать людей, нужно научиться их убивать. Чиюки тебе ведь не говорила? Мне тоже. Сама увидела все, когда последовала за ней. Возможно, она знала, что я наблюдаю, поскольку, прежде чем перекрыть дыхание спящему ребенку, она подняла голову на вентиляционное отверстие. Как будто говорила мне: «Смотри внимательно» – либо, наоборот, молча просила ее оттуда забрать.

В тот день я смотрела, как Чиюки убивает ребенка. Она никак не отличалась от той себя, что резала плоть ради спасения человека. А я… завидовала тому ребенку. Он просто мирно спал и не думал о том, где вообще находится, сколько боли ему придется пережить. А, он, наверное, ничего и не почувствовал. Чиюки пела ему колыбельную. Очень тихим голосом, чтобы только малыш и слышал. Я лишь видела, как губами она произносит: «Спи спокойно». Малыш действительно спал и даже не заплакал, когда его начали убивать.

В тот день Чиюки учила меня читать и сказала:

«Знаешь, что у тебя появится, когда освоишь чтение?»

Я ответила, что не знаю. А она тут же пояснила:

«Силы на то, чтобы бороться».

С чем я могла бы бороться? Ыйджу, ты знаешь? Наступит ли мой черед на это? Я всегда верила, что в драке силы должны быть равны. Но после слов Чиюки я почему-то засомневалась и даже немного замешкалась. Потому что одним из моих желаний было хотя бы разок подраться.

Голосом ли, кулаками, ножами, как угодно. Я уже испытала, что такое смех, что такое слезы и даже что такое гнев, но вот драться так и не попробовала. Как и ты. Ты всегда сразу извиняешься, когда я злюсь. Даже в тот день, когда я порвала всю твою одежду, прощения все равно просила только ты. Всегда считаешь себя заведомо проигравшей, хотя на самом деле это не так. Ты со мной ни разу не дралась. Всегда, когда ты кидалась в меня извинениями, от которых сама ничего не теряла, и для тебя ничего не менялось, проигравшей оставалась именно я, кому так и не довелось подраться.

Это очень прискорбно.

Я подумала, ты никогда не знала об этом, поэтому даю тебе понять.

Все, что мне дала Чиюки, – язык и чтение. Абстракция, которую нельзя потрогать. Как этим можно с кем-то бороться?

Об этом я ее и спросила. Сказала честно, что совсем не понимаю, что она имеет в виду.

«Если кажется, что напрямую не пробиться, действуй чуть хитрее. Это тоже стратегия».

Вот что она тогда ответила. Но это ведь все равно как-то несправедливо? Я сама проиграла, так и не сумев начать с той начальной точки, откуда начинают все, и мне не хотелось поступать с кем-то так же.

«Думай эгоистично. Остальные и так уже эгоисты, поэтому не волнуйся».

Я слушала и почему-то сразу думала о тебе, Ыйджу. Не потому, что считаю тебя эгоисткой, а, наоборот, потому, что ты скорее вся такая невинная. Не терпишь эгоизм. Не умеешь наглеть и поэтому избегаешь ссор.

«Нет, люди, конечно, сами не понимают, что они эгоисты. Или не хотят этого признавать».

Ыйджу, могу ли я тоже побыть эгоисткой?

«Но, что забавно, еще перед ударом ты уже думаешь о том, кому от этого будет больно. Так нельзя. Люди настолько легко не умирают. Потому рань в ответ так же, как ранят тебя. Понимаешь ведь, что даже у тревоги должен быть предел? Если не хочешь, чтобы тебя растоптали, – наступай первая и поднимайся наверх. Не будь слабачкой. Я такое терпеть не могу».

Говорят, в космосе есть такая вещь, как черные дыры. Они появляются, когда умирают звезды, и, если в них что-то засосет, оно уже никогда оттуда не выберется, даже свет. Может, черные дыры – это вентиляционные шахты космоса? Еще я узнала, что существуют «кротовые норы». Если нечто попадает в черную дыру и выходит в другом месте, то оно переносится через кротовую нору – соединяющий две точки проход. Я сижу