Лес мха - Чхон Соллан

вызывает у меня смех. Мое тело вслед за головой начинает шататься влево, вправо, вперед и назад, и я падаю на спину. В этот момент выгляжу точно тряпичная кукла, сложившаяся пополам. Мне становится смешно, я снова хохочу, держась руками за живот. Когда поплачешь, засыпать всегда легче, а вот смех приносит только головную боль. Так что он даже хуже.

Чтобы прекратить смеяться, я с силой обхватываю лицо руками и поднимаю его к потолку. Дом-коморка без единого окна. В углу ползает какой-то паучок. Кажется, что, если на него сильно дунуть, он улетит, потому я сдерживаю свое дыхание. Мой дверной звонок жужжит, словно навозная муха. Я не дышу, так что даже не могу ответить, мне остается лишь смотреть на дверь. Кто бы там ни был, ему нужно дать понять тяжесть этой ситуации, ведь я не хочу, чтобы этот белый паучок куда-то улетал. Звонок прозвенел пару раз и перестал. Где-то к этому же времени я уже не могу больше задерживать дыхание и прекращаю это делать. Отворачиваюсь и глотаю воздух, а в дверь начинают стучать, и за ней слышится знакомый голос.

– Сома, я знаю, ты внутри. И что не спишь. А еще знаю, что ты меня слышишь. Давай, открой мне.

Я просто смотрю на дверь. Отчего-то кажется, что если сильно захочу, то она откроется сама. Так что я просто смотрю. Откройся, прошу, прошу, прошу, прошу, просто хватит уже.

– Прошу, Сома. Покажись хотя бы.

Моему желанию уже давно пора было исполниться, но дверь ни на миллиметр не сдвинулась. Мне грустно. Из моих глаз текут слезы.

– Я хочу тебя увидеть.

Я плачу, укутавшись в одеяло и широко открыв рот. Оказывается, это более эффективно скрывает звуки плача, нежели когда пытаешься держать его закрытым.

Когда я наплакалась, за дверью уже не было звавшей меня Чиюки, а на стене – белого паучка.

Из-за того, что с самого утра кто-то звонил на телефон в настенной панели, я проснулась рано. Только был ли то срочный ранний вызов или все же окончательный звонок поздно днем, я узнала, лишь когда пролежала в кровати очень долгое время.

Когда будильник сработал, я осознала, что звонили на самом рассвете, и мне стало интересно, от кого тогда могут быть эти вызовы. Я задумалась над тем, что могла бы просто взять трубку и узнать ответ так же легко, как перевернуть страницу и подсмотреть решение судоку. Но моим гаданиям вскоре пришел конец. Дело в том, что после третьей попытки звонящий решил оставить голосовое сообщение.

«Сома, это начальник. Я бы и хотел еще подождать, но время, которое компания могла тебе выделить, истекло. Тебе нужно возвращаться. Если не явишься сегодня, компания будет вынуждена сообщить об этом в верховый комитет. А ты и сама знаешь, что тогда тебя отправят в центр психологической реабилитации. Надеюсь, что придешь, буду ждать».

Казалось, перед последними словами он хотел добавить что-то еще, но передумал. Возможно, собирался сказать, что там сыро и тихо. Когда люди говорят о реабилитационном центре, они всегда используют эти два слова. Не знаю, есть ли среди них хоть один человек, кто реально там побывал, но думаю, что у вернувшихся оттуда не будет о чем рассказать. Потому что действительно побывавшие в центре не захотят даже пробовать вспоминать. Друг Толги, Диего, был именно таким. Несколько лет не принимал VA2X, вместо покупки которого откладывал деньги. Он от кого-то услышал, что через три года якобы можно будет отправиться в путешествие на поверхность, и решил, что ему нужны на это средства. По итогу вместо долгожданной поездки его настигли лишь апатия и депрессия, которые понемногу накапливались внутри.

В тот день Диего увидел, что стрелка давления в газовой камере остановилась на отметке «опасно», но ничего не предпринял. Благодаря проходившему рядом стрелку взрыв удалось предотвратить, но сам Диего не смог избежать отправки в реабилитационный центр. Самое глубокое место, такое, куда едва попадет тусклый свет, – туда и был отправлен Диего за неупотребление VA2X. Никто не знает, какую именно реабилитацию он проходил. Он был человеком достаточно абсурдным, чтобы мечтать о путешествии на поверхность, но при этом пылким и предприимчивым, настолько, чтобы без колебаний идти к своей цели. А еще глупым, так что смог поверить в вероятность вылазки из-под земли.

Но в Диего, вернувшемся из реабилитационного центра, не осталось ничего. Стрелок, предотвративший взрыв, сказал, что однажды увидел, как Диего плакал, гневно смотря на газовую камеру. Словно желал, чтобы та взлетела на воздух. Сам он ничего не говорит, и его реальных мыслей не узнать, но рассказ звучит убедительно. И уже неважно, как все есть на самом деле.

То место и правда страшное, выходит. Я киваю головой. Ни разу там не была, но не могу его не бояться. Пускай все в этом городе работает как швейцарские часы, и если остановится что-то одно – остановится все, но лень, апатия и депрессия здесь самые страшные и заразные болезни. Даже зная это, я все равно вновь укутываюсь в постели. Я уже должна помыться, поесть с полотенцем на мокрой голове, посушить волосы, переодеться, но вместо этого лишь продолжаю лежать и думать о своем будущем. Даже не так – наблюдаю за ним со стороны. Потому что у меня уже нет сил переживать о том, что со мной будет.

За дверью слышно, как люди ходят по узкому коридору. Я закрываю глаза и начинаю считать. Я верю, что ровно через сто секунд станет тихо. Пытаюсь верить в ее слова о том, что ровно через сто секунд любые мои тревоги исчезнут.

Так я и засыпаю. Когда открываю глаза, первое, что делаю, – проверяю, день сейчас или ночь.

Ночь.

Я все чаще вспоминаю слова Ыйджу. Я не делаю это специально, чтобы обдумать их, но, когда сижу в туалете или когда чищу зубы, когда открываю холодильник, они бьют по мне. В такие моменты приходится замереть и попытаться ничего не додумывать. Я прикладываю все усилия, чтобы не строить догадок. И всякий раз ненавижу Ыйджу.

Будучи с рождения принципиальной и упрямой, еще со времен школы она не ввязывалась ни в какие разборки или конфликты между ребятами, но по той же причине иногда становилась причиной ссор. Некоторые смотрели на нее с неприязнью, потому что она воспринимала их поведение как безответственные попытки запугать, однако именно из-за такого ее поведения