Лес мха - Чхон Соллан

в кротовой норе и не знаю, куда она ведет. Волочусь по ней. Однажды таким образом попала к очистным сооружениям, там очень воняло (было просто отвратительно), а как-то раз думала, что умру, потому что провалилась в морозильную камеру. Решетка там поржавела, и я упала, а от удара потеряла сознание на несколько часов. Очнулась, только когда губы уже начали неметь. Тогда думала, не умереть ли мне прямо тут, раз не могу найти способ забраться обратно наверх. Я уже тихо приняла свою смерть, но было очень холодно. Черт, просто холодрыга! И мне предстояло просто замерзнуть насмерть? Есть ведь столько способов умереть за секунду. Смерть от переохлаждения показалась мне такой жалкой и убогой. Не хотелось так умирать. У меня ведь тоже есть право выбора. Я могу решить, какой будет моя смерть. Хотя бы это я должна оставить за собой, именно поэтому я все еще жива. Разве нет?

Я смогла забраться обратно в вентиляционную шахту, вскарабкавшись по двери большого холодильника, как по отвесной скале. Вся промерзшая, я решила, что буду жить, и поползла по трубе обратно домой. Два дня лежала и болела, а потом в страхе полезла обратно. «Куда я в тот раз ползала? Мне надо избегать того места». Сколько бы ни пыталась, я так и не вспомнила, где это было. В тот день я вернулась в комнату и даже не двигалась. Наутро все же решила пошевелиться, но проблема была в том, что я застывала на месте каждый раз, когда смотрела на вентиляционную решетку в полу. Было страшно, что я снова упаду куда-то. Даже снились сны. Сны, в которых я падала в дробилку.

Угадай, что я сделала первым делом, когда выучила алфавит с Чиюки? Нарисовала себе карту кротовой норы. «Если пойти туда – будет холодильная камера, опасность / направление к площади / направление к пляжу / лестница…» Чтобы больше никогда не потеряться, чтобы даже без необходимости следовать за тобой, я могла куда-то отправиться. Это, конечно, было опасно. Равносильно тому, как если бы я крикнула кому-то о том, что ползаю тут повсюду. Но мне казалось, что с таким уровнем опасности смогу совладать. Поскольку тогда я просто была счастлива. Счастлива оттого, что смогла составить для себя карту. Мне так хотелось похвастаться этим перед кем-то, но, кроме Чиюки, было некому рассказать. И даже с ней делиться было немного страшно. Вдруг она бы посчитала жалким то, что я использовала навыки письма, которым она обучила меня, таким способом.

К счастью, она так не посчитала. Даже, наоборот, была рада, что от ее уроков вышла польза. Тогда она взяла меня за руку и спросила: «В подземном городе где-то есть хранилище со взрывчаткой, ты знаешь о нем? Говорят, там столько бомб, что ими можно взорвать здесь все. Если не знаешь, можешь поискать, где оно?»

Ыйджу, Чиюки, которую мы с тобой знаем, – это два разных человека. Могу ли я так сказать? Моя Чиюки – настоящая. А твоя – это маска. Но я не считаю, что носить маску плохо. Просто она любит тебя и ваших друзей, хочет быть вам подругой и оставаться ей, поэтому кое-что скрывает. Как ты скрываешь меня.

Вы причина, почему она все еще жива. Единственная причина. Возможно, эти слова звучат как слишком тяжкий груз, но это правда. Если бы не вы, она бы уже давно была мертва. Выбрала бы один из тех способов самоубийства, о которых рассказала мне.

Тебе, наверное, после моих слов хочется узнать, почему она хочет умереть. И тут же избавиться от этой причины. Только, как ни ищи, причины нигде не видно. Чиюки выросла в семье, подходившей под установленные рамки верховного комитета, и была очень умной, так что с раннего возраста выбрала работу врача. Ее дом близок к подземному городу, и она не испытывает никаких трудностей. Да, такая у нее жизнь. Жизнь моей мечты, которой я никогда сама не видела. Она мне кажется настолько нереалистичной, что есть ощущение, будто даже в следующей жизни мне и близко так не повезет.

Однако если тщательно присмотреться, то становится заметно. Ноги Чиюки не касаются пола. Когда она ходит, то не издает никакого звука. Сердце, полное желания умереть, очень легкое и чистое. Из-за того, что она не чувствует никакой тяжести от шага, ей хочется взлететь. Куда-то в более просторное место. Только, раз теперь ты знаешь об этом, все равно не надо загонять Чиюки в угол или допрашивать ее. Она слишком легкая и от твоего сильного дыхания может просто улететь.

От этого на ее теле осталось много следов. Каждый раз, когда ей хотелось улететь, она оставляла себе отметку. Что-то вроде годичных колец. Ты же знаешь, что это такое? Говорят, эти отметки появляются на деревьях по мере их роста. Среди твоих друзей ведь есть любитель растений. Тот, про кого я думала, что он влюблен в тебя, но все оказалось не так. Как же ее звали… Маленький рост, с круглыми глазами… А, точно, Сома. Он нравится Соме. Я узнала об этом, пока следила за ним, его тело такое же, как и у Чиюки. Такое, что само собой отражает всю ее жизнь.

Когда Чиюки становится легкой, на ее лице появляется особое выражение. В такой момент тело девушки постепенно поднимается и словно входит невесомое пространство. Место, куда больше никто не может заглянуть. Остается только ждать, пока Чиюки снова не опустится на землю. Примерно ко времени, когда я уже протерла всю скопившуюся в вентиляции пыль, она возвращается и как ни в чем не бывало улыбается мне. Я притворяюсь, что вовсе не ждала ее, и просто здороваюсь. Тем временем на теле Чиюки появляется еще одно годичное кольцо. Не пугайся от моих слов, Ыйджу. Ты сама такая же. Тоже иногда строишь похожее выражение лица, просто не замечаешь. Но я все же человек порядочный, так что расскажу, как это решить. Ведь если бы не вы, мне было бы все равно, умру ли я, разбив голову, перерезав вены или оттого, что мне вспороли живот и вытянули наружу внутренности. Иногда даже думаю, что было бы весело, если бы люди делали это все вместе, но только не вы. В моей фантазии вы всегда сидите в первом ряду и просто наблюдаете за этим зрелищем.

Не захотелось ли тебе притянуть Чиюки, чтобы она не улетела? Ты ведь сильнее кого угодно хочешь обнять ее. Точно захотела бы каждый раз, когда она,