Медведев. Книга 8. Договор - Каин Градов

Визит вежливости

Завтрак прошёл в спокойной, почти домашней суете, за светскими разговорами. Чуть позже к нам присоединилась Анна Павловна. Она была улыбчива и немногословна. Ела неспешно и посматривала то на супруга, то на сына. Будто сравнивала их двоих и, кажется, была довольна наблюдениями.

Также к завтраку пришел Дроздов, которого приехавшие из столицы гости здорово смущали. Потому парень всеми силами пытался казаться незаметнее и старательно разглядывал свои пальцы. Губовы, впрочем, не пытались его втянуть в беседу.

Как только тарелки опустели, а заварочный чайник показал дно, все стали постепенно расходиться, чтобы приступить к своим делам. Вера покинула помещение последней. Уже у двери она остановилась, обернулась и хотела было что-то уточнить, но я едва заметно покачал головой, давая понять, что сейчас не время для разговора. Девушка усвоила намек, молча кивнула и вышла из столовой, оставив меня с воеводой и старшим Губовым.

— Ну что, мастера, готовы? — глядя на нас, уточнил Морозов. Я кивнул, Побед же молча допил отвар и поставил на стол пустую чашку. И я заметил, что гость перевернул посуду, следуя домашней традиции.

— Тогда пойду подготовлю машину, — ответил воевода и встал из-за стола. Губов поднялся с кресла и подошёл к окну.

Некоторое время он молча смотрел на сад. Утро было серым, но тихим. После ночного дождя воздух казался особенно свежим. Дорожки ещё темнели влагой, на траве висели прозрачные капли.

— Красивое место, — не оборачиваясь, произнёс он.

— Поместье? — уточнил я.

— Не только, — ответил гость и чуть повернул голову. — Здесь чувствуется дом.

Я посмотрел на него внимательнее.

— Вы говорите так, будто это редкость.

Губов только пожал плечами:

— Очень часто это и правда редкость, — ответил он после паузы. — Мне довелось повидать мир. И не один, если откровенно. В каждом было место, которое можно было бы считать домом. Вот только чаще всего это было место для того, чтобы в нем ночевать.

— Быть может, там просто не было дорогих людей, — предположил я.

— Рядом всегда был кто-то, — мужчина усмехнулся. — Только «рядом» это не «вместе». Со временем начинаешь понимать, что разница между этими понятиями огромная.

Мне хотелось ответить, но вдруг стало ясно, что любая фраза прозвучит наивно. Куда мне до бога, который прожил множество жизней? Я вздохнул и кивнул, соглашаясь со всем сказанным.

Мы ещё несколько секунд молчали, а затем со двора донёсся звук заведённого двигателя.

— Идемте, — произнес я, встал из-за стола и направился к выходу. Губов последовал за мной. Мы пересекли пустую гостиную и вышли на крыльцо.

У машины уже стоял Морозов.

— Готовы? — спросил он, едва мы только вышли на террасу.

Я молча кивнул и спустился по ступеням к авто.

— Тогда поехали. Нас уже наверняка ждут.

Внезапно к нам подбежал Аргумент. Он ткнулся мне в ногу мокрым носом, а потом забрал морду и посмотрел прямо в глаза.

— И тебе здравствуй, — потрепал я его по холке и шутливо продолжил. — Следи здесь за порядком. Потом отчитаешься.

— Хороший пес, — похвалил животное Губов.

Воевода занял место за рулем, я устроился рядом на соседнем сиденье, Побед же расположился на заднем диванчике. Морозов завел двигатель, и автомобиль мягко тронулся со двора и покатил по дороге, уходящей вдоль леса.

Некоторое время в салоне царила тишина. После завтрака и домашнего тепла утро за окнами казалось прохладным и почти прозрачным. По обе стороны нашего пути высился темный лес, в низинах ещё лежал непроглядный туман. Дорога то приближалась к реке, то уходила от неё, петляя между деревьями и редкими просеками.

Накатанная полоса постепенно стала уже. Мы миновали последние обжитые участки, за которыми начинались земли Платонова. И мне почудилось, словно авто пересекло невидимую границу. Лес здесь словно рос гуще и ближе к дороге. Старые деревья стояли плотнее, ветви местами нависали над машиной, и даже утренний свет становился под ними зеленоватым. Где-то справа, за толстыми створами, шумела река.

— Старое место, — негромко произнес Губов.

Я хотел уточнить, что именно имел в виду гость, но в этот момент машина въехала в поворот, за которым показались высокие, кованые ворота с потемневшим гербом на створках, одна из которых была распахнута, другая чуть просела, но держалась крепко. За воротами начиналась липовая аллея, ведущая к особняку.

— Гостеприимно, — едва слышно пробормотал воевода. Он сбросил скорость, притормаживая у ворот. Автомобиль въехал во двор и остановился у крыльца.

Я кивнул, осматривая расположившийся на небольшом возвышении каменный, двухэтажный особняк с широкими окнами и колоннами у входа. Ступени крыльца потемнели от влаги и мха. Между плитами дорожки пробивалась трава. На колоннах местами осыпалась штукатурка, открывая серый камень. Водосточная труба у правого крыла перекосилась и теперь держалась, кажется, на честном слове. Стёкла окон были целыми, но мутными, словно их давно не мыли.

— Странное место, — пробормотал я. — Кажется, здесь уже несколько лет никто не живет.

Воевода пожал плечами:

— Мой посыльный сказал, что передал весточку, — просто ответил он и открыл дверь. Вышел из машины, осмотрелся по сторонам. И я заметил, как напряжены плечи Морозова. Словно он в любую секунду ждал удара.

Я вышел следом. Во дворе стояла тишина. Не было слышно ни шагов, ни голосов, ни собачьего лая. Только где-то за домом шумела река, да с мокрых ветвей время от времени падали капли.

Зябко поежился, поднялся по скользким ступеням, постучал в створку массивной двери. Ответом мне была тишина.

— Похоже, хозяина нет, — пробормотал я и попытался было заглянуть в окно, но оно было завешено изнутри тяжелой шторой, выцветшей до неопределённого серого цвета.

Морозов нахмурился.

— Или он не хочет нас видеть, — ответил воевода.

Я повернулся к Губову, который стоял чуть в стороне от крыльца, возле края дорожки, и смотрел не на дом, а куда-то в сторону старой липы, что росла на углу особняка. Выражение лица у нашего спутника было сосредоточенным.

— Он здесь, — произнёс гость и медленно прошёл несколько шагов вперёд и остановился посреди двора. Потом поднял голову, словно прислушиваясь к чему-то, чего мы не слышали.

— Хорошая работа, — сказал он негромко. — Очень тонкая.

Я почувствовал, как между лопатками пробежал холодок.

— Что именно?

— Морок, — сказал он почти с одобрением. — Очень аккуратный. Тонкий. Не заставляет