Тайное остриё рапиры - Александр Васильевич Чернобровкин

— Кто-нибудь знает хозяев красильных мастерских, которые купят такой ценный товар? — обратился я к участникам операции.

— Я могу поспрашивать, — вызвался сержант Жак Дрю.

— Возьми щепотку для показа, но не руками, иначе долго будешь их отмывать, — сказал я.

Покупатель — пожилой купец с прищуренными глазами, одетый богаче многих дворян — нашелся быстро. Мне показалось, что именно ему и привезли этот товар. Сторговались на шести тысячах ливров вместе с арбами и волами. На меньшее я не соглашался, чтобы цифры были красивыми. Предполагаю, что и так сильно продешевил, но стремно было держать долго криминальный груз. Купец ушел в город и через час вернулся с деньгами, вооруженной охраной и погонщиками. Судя по кислым мордам последних и спокойному отношении к ним животных, это они убегали от нас ночью. Половину полученных денег я забрал себе. Остальные поделил, выдав другу и сержанту по три пая, а остальным по одному. Каждый солдат получил по две сотни ливров. Это его жалованье «чистыми» года за три-четыре. С этого дня я стал самым популярным капитаном в полку.

22

В конце августа пришло послание от Сюзанны, что родила сына, которого, как договаривались, нарекла Лео в честь ее покойного отца. Кстати, доставка письма обошлась мне в два су. Платит получатель. Или не платит и не получает. Я решил подождать месяц-два, когда у нее все затянется, и вернуться домой. Спокойная казарменная жизнь начала мне нравиться. Этьену де Плаке тоже. Он теперь ходит в новых нарядах, купленных на призовые деньги.

Собирался приобрести коня, но я отговорил:

— Зачем тебе хлопоты с ним? Куда будешь ездить в Париже⁈

Поехать, конечно, найдется куда, но дело в том, что оставлять коня без присмотра рискованно: угонят влёт. Разве что слуга будет бежать следом.

— Надо будет, возьмешь моего, — предложил я.

Друг послушался и накупил одежды, в том числе из тканей, окрашенных индиго. Теперь он больше похож на французского командира роты, чем я. Значит, в следующем году станет сержантом. Я договорился с Жаком Дрю, что на год перейдет в анспесады, но, если до следующей весны найдет свободную должность в другой роте, я возражать не буду. Он согласился. Шесть сотен ливров, полученных за индиго, сделали его сговорчивым.

Мы пробыли в полку до середины октября, когда прошел второй смотр. На этот раз я сам нанял псевдосолдат, не сильно напрягаясь. Старший интендант оказался тот же. Звали его Симон де Юше, как я выяснил после весеннего смотра. Написал о нем жене, попросил поблагодарить Тимоти де Муре. Видимо, просьба была выполнена, потому что старший интендант заулыбался, увидев меня.

— Сколько человек было в твоей роте весной? — спросил он.

— Сто девяносто шесть, — ответил я.

— Запиши, — приказал он писарю и пошел к девятой роте.

Я отпустил всех, кто хотел, до весны, забрав себе половину их жалованья. Командование ротой передал лейтенанту Хлодвигу де Орби. Пусть и он заработает немного, отпустив еще кого-нибудь из солдат погулять до смотра. Оставил майору Бартелю ван дер Ихтегему свой домашний адрес. Если потребуюсь срочно, через три дня после отправки письма буду в полку. Вверх по течению путь занимает в два раза больше времени. На плоскодонной, речной галере мы с Этьеном де Плаке, бывалым воином, за два дня добрались до Парижа. Я отправился к жене и сыну, а друг снял комнату неподалеку от Луврского дворца. Его, как магнитом, тянуло к королевскому двору. По его мнению, надо проявить себя перед монархом — и будет всё: сеньория, деньги, богатая невеста… Не могу сказать, что он совсем уж неправ. Такие случаи были не раз и не два.

Заработанные на службе деньги я отдал ростовщику под четыре процента годовых. Французских банков в стране пока нет. Дворянам нельзя заниматься этим, а буржуа не рискуют. Зато в Париже есть целая Ломбардская улица, на которой расположены заведения, где можно отдать деньги в рост или получить ссуду под залог ценной вещи, которые позже получат название ломбардов. Существует королевский указ почти трехсотлетней давности, который ограничивает процентную ставку по таким операциям: четыре денье с ливра в неделю или восемьдесят шесть процентов годовых для евреев и в два раза меньше для ломбардцев, под которыми сейчас подразумевались христиане любой национальности. Если заемщик не расплатился за год и один день, залог становился собственностью ростовщика. Самое забавное, что именно выходцев из Ломбардии найти на этой улице сейчас очень трудно. Их сильно потеснили немецкие и голландские протестанты, которым их религия позволяет давать деньги в рост. Я выбрал саксонца Ганса Любке — пятидесятиоднолетнего недоверчивого рыжеватого блондина с бледным конопатым лицом. Мне его фамилия понравилась. В герцогстве Саксония идет с перерывами большая война между протестантами и католиками, а Ганс Любке, как предполагаю, ведет свою маленькую, разоряя врагов в их тылу. Поскольку я говорил на немецком языке и фамилия у меня «правильная», мне добавили один процент.

— Чем занимаешься? — спросил он.

— Служу капитаном роты, — ответил я.

— О, это по-нашему! — похвалил ростовщик. — Французы — плохи воины.

— Да, сильны только на первом порыве, — согласился я.

— Ты женат? — поинтересовался он.

— Уже год. Пока был на службе, родился сын, — рассказал я и предположил: — А у тебя дочки на выданье?

— Я своих пристроил давно и хорошо. Теперь жду, когда внучки подрастут. У моих родственников есть дочери с хорошим приданым, а здесь одни католики, не за кого выдать, — рассказал он, уверенный, видимо, что я протестант.

— Если передумают, найду им благородного мужа-католика, — пообещал я.

Мне хотелось пристроить Этьена де Плаке. О варианте с устранением старшего брата даже не заикался, потому что мой друг обожает его. Мне кажется, он и меня считает своим вторым старшим братом. Найти ему перспективную невесту и расчистить ей путь невозможно, ведь лилии не прядут, то есть сеньории наследуются только по мужской линии. Остается искать простолюдинку с хорошим приданым.

6

23

Клан помогает тебе — ты помогаешь клану. Утром ко мне пришел слуга Тимоти де Муре с приглашением на обед, но без супруги. Это был крепкий малый с хитроватым лицом недалеких людей, которые уверены, что всех объегорят, но их постоянно облапошивают.

— Зачем я нужен? — показав монету в один су, спросил я.

— Из-за Сильвена, племянника сеньора. С ним одни беды, постоянно влипает в истории. Он проиграл в карты пять тысяч ливров каким-то мошенникам. Нужна надежная охрана, чтобы отвезти деньги, — рассказал слуга и получил вознаграждение.

Четырехэтажный отель Тимоти де Муре