Поединок сердец - Тессония Одетт

– Еще одна прекрасная встреча, друзья мои, – говорит Монти, когда мы с Уильямом заканчиваем упаковывать оставшиеся книги в ящики. Теперь, когда автограф-сессия завершилась, а солнце начало клониться к закату, заливая атриум еще более теплым медовым светом, библиотека почти опустела.

– О, было просто чудесно, – вторит ему Джолин, прижимая к груди книги и Уильяма, и мои. Она пыталась задержаться у стола Уильяма как можно дольше, но когда его очередь протянулась до фонтана в центре атриума, Дафна рявкнула на нее, веля двигаться дальше. Слава небесам за контроль толпы от Дафны. Монти же бо́льшую часть времени провел на перекуре. После того как Джолин отошла от стола Уильяма, она устроилась у моего, позволив мне наконец подписать ее экземпляр «Гувернантки и фейри». Затем она настояла на том, чтобы стать моей помощницей – не то чтобы она мне была нужна с моей несуществующей очередью, – после чего попыталась поймать взгляд Уильяма.

Час, который она провела у моего стола, был единственным, когда я получила от него меньше всего усмешек. Честно говоря, я удивлена, что он не потакает увлечению Джолин. Он не может не замечать этого. По сравнению со всеми мужчинами и женщинами, которых он ослепляет своей соблазнительной ухмылкой и игривыми шуточками, с Джолин он ведет себя лишь вежливо. Не могу представить, что она ему не нравится. Она молода, мила, прекрасна и обладает всем, что мужчины обычно ищут в женщине.

Почему-то я чувствую своеобразное самодовольство от его отсутствия интереса к ней.

– У нас есть два варианта, как провести последний вечер при Дворе Солнца, – вещает Монти, выдергивая меня из раздумий. – Ответственный выбор: мы ужинаем в столовой, удаляемся в свои комнаты на остаток вечера, а затем собираемся утром для отъезда. Или же есть веселый выбор. Мы переодеваемся, ужинаем, отдыхаем, а затем отправляемся на вечеринку в Сомертон-Хаус.

– Я голосую за сон, – тут же заявляет Дафна. Она устроилась на одном из ящиков, и ее маленькие бусинки-глазки выглядят весьма сонными. Это заставляет меня задуматься, уж не ведут ли куницы ночной образ жизни? Если да, то соблюдать дневной график может быть непросто. Возможно, поэтому она так часто дремлет.

Джолин хлопает в ладоши у груди.

– «Вечеринка» звучит прекрасно. В конце концов, это мой последний вечер с вами. Завтра я уезжаю на поезде домой. – Она бросает Уильяму полный надежды взгляд.

Он, однако, не удостаивает ее безмолвную просьбу вниманием, а вместо этого скептически смотрит на Монти.

– Я знаю, какие вечеринки устраивают в Сомертон-Хаусе.

– Тогда ты знаешь, что это идеальное место, чтобы потенциально продвинуться в твоем пари. – Он игриво поднимает брови и вопросительно пожимает плечами в мою сторону. – Что скажете, мисс Дэнфорт?

Я была так окрылена сегодняшней встречей, что не думала о пари уже несколько часов. Мои легкие сжимаются – то ли от тревоги, то ли от возбуждения. Это может быть моей первой возможностью начать исследования, которые я задумала. Мой первый шанс заработать очко против Уильяма. Хотя я не могу быть уверена, что он не заработал его прошлой ночью – разочарование Джолин, когда она вернулась в нашу комнату незадолго до полуночи, было обнадеживающим знаком, что все-таки нет. Очевидно, она прогуливалась по коридору у его комнаты целых два часа, а он так и не вышел. Только Монти покидал их общую комнату, и он сообщил ей, что Уильям рано лег спать.

Мой взгляд устремляется к моему сопернику. Его глаза расширяются, и он едва заметно качает головой. Явно пытается предостеречь меня, чтобы я отклонила предложение Монти, но для меня это все равно что приманка. Если он не хочет, чтобы я шла на эту вечеринку, значит, мне определенно нужно пойти туда.

– Ты права, Джолин, – говорю я, гордо подняв подбородок. – «Вечеринка» и вправду звучит чудесно.

Сомертон-Хаус – это большой частный особняк в городе, затесавшийся меж других величественных усадеб, выстроившихся вдоль улицы, всего в нескольких кварталах от университета. Мы проходим сквозь парадные ворота и приближаемся к двери. Изнутри доносятся приглушенные звуки музыки – знакомой оперы.

Я обмениваюсь взволнованным взглядом с Джолин, чья рука доверчиво лежит на моей. Я никогда не была на домашней вечеринке – только на нескольких публичных балах и редких садовых чаепитиях в нашем семейном поместье. Даже в колледже я избегала чрезмерного общения и проводила все свое время либо за учебой, либо за писательством. Я даже не уверена, что в женском колледже Бреттона вообще существовала ночная жизнь, учитывая, насколько строго там соблюдались правила и комендантский час.

Монти затягивается своей сигариллой и резко стучит откидным дверным молотком по латунной пластине. Дафна осталась в отеле, так что нас всего четверо. Я вздрагиваю, но скорее от предвкушения, чем от холода. Ночь уже опустилась, но воздух по-прежнему теплый. Не удушающе жаркий, каким он был, когда мы впервые прибыли на станцию, но достаточно теплый, чтобы я сменила свое платье с длинными рукавами на шелковое вечернее платье с кружевными короткими рукавами-фонариками, свободным бесструктурным силуэтом и глубоким квадратным вырезом. Это одно из самых современных и модных платьев в моем гардеробе, его стиль навеян более легкой, воздушной фейрийской модой, которая становится все более популярной даже в Бреттоне.

Между тем на Джолин алое бальное платье, в связи с чем у меня возникает вопрос, не слишком ли скромно оделась я.

С другой стороны, Уильям и Монти одеты в похожие повседневные брюки и рубашки с расстегнутым воротом, как и в день нашего прибытия во Двор Солнца, так что, возможно, это мы с Джолин перестарались. В конце концов, двое мужчин, кажется, куда лучше понимают, что из себя представляет Сомертон-Хаус.

Дверь открывает дворецкий. Он и Монти обмениваются несколькими тихими словами, после чего дворецкий склоняется, приглашая нас войти. Опера, которую я слышала снаружи, теперь звучит еще громче, и когда мы проходим по коридору в главный холл, я обнаруживаю источник. Женщина-фейри с сияющей золотистой кожей и бронзовыми переливающимися волосами стоит в центре зала, и ее впечатляющее сопрано наполняет воздух пронзительной мелодией о любви и утрате. Первый мой порыв – отпрянуть, поскольку я опасаюсь, что мы своим внезапным появлением нарушили ее выступление, но беглый взгляд по залу развеивает мои тревоги. Хотя многие стоят и наблюдают за вокалисткой, есть и несколько групп, которые беседуют, почти не обращая на певицу внимания. Другие же развалились на стульях, диванах или прислонились к стене, с блокнотами и графитом в руках, и