Вязьма - 1941. Удар Тайфуна - Влад Радин

От Гудериана, мои мысли перешли к фон Боку. Опасный, очень опасный противник! От него всегда надо ждать какого — нибудь нестандартного шага. Нестандартного и крайне опасного. Человек который не боится риска. Очень умный и хладнокровный военачальник. Пожалуй если бы Германии удалось победить во второй мировой войне, то Фёдор фон Бок занял бы место в пантеоне лучших полководцев всех времён и народов. Причём полностью по праву. А так он и его имя остались известны по сути лишь знатокам и любителям военной истории.

Что он может предпринять в сложившейся ситуации? — думал я, — способен ли он внести какие — то значительные коррективы в план операции? И чем дольше я размышлял над этим тем прочнее и прочнее приходил к тому выводу, что нет, не внесёт. Будет придерживаться первоначального плана и стараться нарастить силы на прежних направлениях главных ударов. Нет у него времени и ресурсов. Октябрь это не июль. Впереди зима, ресурсы имеющиеся в распоряжении Вермахта на Восточном фронте уже основательно истощились. Фон Бок как фронтовой командир прекрасно понимает это. Любая, пусть даже самая кратковременная оперативная пауза будет только на пользу Красной Армии. Так, что единственное, что остаётся командующему группой армий «Центр» это пытаться грубой силой завершить прорыв нашей обороны. Образ действий вовсе для него не типичный, но иногда обстоятельства разбивают самые хитроумные планы и замыслы. К тому же он должен получить подкрепление в виде двух танковых дивизий изъятых у фон Лееба. Кстати, изъятие двух последних танковых соединений из состава группы армий «Север» неизбежно должно изменить ход событий на Ленинградском фронте. Неизвестно как теперь пойдёт наступательная операция немцев на Тихвинском направлении. Удастся ли вообще захватить Тихвин? Быть может это наступление вообще будет отменено и у войск Ленинградского фронта появятся дополнительные шансы на прорыв блокады Ленинграда, уже сейчас в октябре месяце. А значит не будет того страшного голода, жертвой которого станут сотни тысяч ленинградцев. В общем неуспех фон Бока в деле быстрого прорыва обороны Западного фронта уже сейчас потянул за собой целую цепь изменений реальности. И кто знает какие будут последствия моих действий. Как в ближней, так и в отдалённой перспективе. Как ни крути, а получалось, что я сыграл всё — таки роль и «Бога из машины» и «рояля в кустах». Но следовало учитывать и тот факт, что изменения реальности благодаря моим действиям становились всё ощутимыми и поэтому ход действий рано или поздно пойдёт совсем по другому руслу. А вот в этом случае моё послезнание становилось уже совершенно бесполезным. По сути своими руками я сейчас создавал новую, параллельную реальность. Параллельную той, что так хорошо была известна мне. И вполне возможно (даже скорее наверняка) в ней произойдут такие события, которые лично я предсказать сейчас, в данный момент времени предсказать решительно не мог.

От этих моих глубоких размышлений меня вывел звук гудка.

— Что гудишь, Андреич, — спросил я водителя, — случилось чего?

— Да вот, этот раскорячился и проехать не даёт, — возмущённым тоном ответил мне старшина.

Я пригляделся и увидел застрявший на разбитом грейдере грузовик который перекрывал проезд.

— Да, что он застрял паразит, — недовольно бурчал мой водитель, — не туда и не сюда. Не ровен час фрицы налетят.

— Ты бы вместо того, чтобы ворчать и ругаться вышел бы и посмотрел. Может быть человеку помощь требуется, — сказал я старшине.

Водитель продолжая бурчать себе под нос, с явной неохотой стал вылезать наружу.

Пойду тоже разомну ноги, — подумав сказал я и стал в след за старшиной вылезать из автомобиля.

Оказавшись снаружи я потянулся и задрав голову вверх, глянул на небо. Местами оно уже почти полностью прояснилось и в разрывах облаков была видна бледная осенняя синева.

— Везёт фрицам, — озабоченно подумал я, — сейчас они очень сильно могут затруднить отход наших войск. Лучше бы непогода постояла ещё пару дней.

— Ну, что там? — спросил я старшину который с очень недовольным лицом шёл прочь от сломавшегося грузовика, возле которого стоял совсем молодой водитель- красноармеец с виноватым лицом.

— Посадют за руль кого ни поподя, товарищ командующий, — ответил мне старшина, — ему только велосипедом управлять, а не автомобилем!

Махнув рукой старшина полез за инструментом. Я сделал было шаг вперёд намереваясь подойти к сломавшейся машине поближе, как до моего слуха донёсся низкий гул.

Обернувшись назад я увидел стремительно приближающуюся к нам чёрную точку. Через пару секунд стало видно, что это немецкий самолёт.

— В-о-о- з — дух! Л-о — о-ж- и — сь! — донёсся до меня чей — то крик.

Не размышляя ни секунды я отпрыгнул от машины и бросился на землю, успев заметить, что ровно тоже самое проделал и Никодимов.

Низкий гул превратился в оглушительный рёв и тут раздалась громкая и длинная пулемётная очередь.

Самолёт снизился над нами, дал очередь и рёв, опять превратился в гул, который очень быстро стих.

Я поднял голову и оглянулся вокруг. Поглядев в сторону рухнувшего на землю Никодимова спросил:

— Жив? Не задело тебя?

— Вроде всё нормально, товарищ командующий, — ответил мне он.

— А, как там старшина?

— Сейчас посмотрю.

Никодимов поднялся было с земли, но тут до меня донёсся голос водителя:

Цел я, товарищ командующий. Цел. И машина вроде как цела. Хотя сейчас посмотрю получше.

Я рывком поднялся с земли и озабоченно посмотрел в след улетевшему немцу.

Как бы он не вернулся. Пожалуй надо немного обождать прежде чем двигаться вперёд.

Однако через несколько секунд мне пришлось убедится, что потери всё же были. Возле застрявшего грузовика, ничком лежал его водитель молоденький красноармеец. Его голова была разбита пулей, выпущенной с самолёта, и под ней быстро растекалась, увеличиваясь в размерах, кровавая лужа.

Уже в сгущающихся ранних осенних сумерках я покинул КП маршала Будённого. Что и говорить разговор с Семёном Михайловичем вышел у меня не самый приятный. Конечно маршал не кидался, на меня, упаси Бог с шашкой, он вообще вёл себя предельно корректно, но я чувствовал, что известие о расформировании вверенного ему фронта застало его врасплох и конечно было ему очень неприятно. Всё — таки меньше месяца назад он был снят (причём совершенно незаслуженно) с должности Главнокомандующего Юго- Западным направлением, а теперь вот ещё и это. В общем атмосфера во время моего разговора с Будённым конечно была так себе.

Но эмоции, эмоциями, а дело делом. Разговаривая с Будённым я прекрасно помнил, что в той реальности из которой я перенёсся сюда он решительно не справился с командованием