Лучший травник СССР 3 - Сергей Александрович Богдашов

— А что сразу я? — немного запаниковал он, — Ты же сам служил. А у меня приказ оттуда! — ткнул он пальцем в потолок Волги, подвозящей нас к Красной площади.

— Значит вы вдвоём задолжали, — заключил я, поднимая с заднего сиденья опустевший саквояж, — Посмотрю, как вы меня оцените. И если я вдруг на твои звонки перестану отвечать, не удивляйся. Значит — просто не сработались.

— И что, даже на Кубу с женой не полетишь? Полмесяца в самом шикарном отеле Гаваны? В люксовом номере? Где всё уже оплачено! Включая перелёты и питание!

Нет… ну вот и кто он после этого?

Что такое для советского человека — зарубежная поездка?

Для начала признание того, что он стал «выездной».

И тут первое удивление. Я, вроде бы, весь в подписках. Хотя, если разобраться, по сути, в них секретят то, что уже давно всему миру известно. Вот даже захотелось бы мне продать буржуинам какую-то военную тайну, так и продать-то нечего. Короче — секретоноситель из меня так себе, даже не чисто номинальный, а выдуманный. Наши «молчи — молчи» старались каждый шаг бумажкой прикрыть, нужно оно или нет.

Упала «вертушка», и нас посылают вытащить пилотов — это уже «секретно». Ибо советские вертолёты не падают.

Притащили пленного америкоса — наставника, который талибов обучал, опять же секрет. Мы же не воюем с НАТО.

— Куба… В январе? Надеюсь, там никого не нужно будет лечить? — поинтересовался я у Дроздова на всякий случай, и понял, что попал.

Глаза офицера словно покрылись какой-то мечтательной поволокой, и он впал в задумчивость.

— Ах, какой вы хороший вопрос задали, а главное — правильный и своевременный, — отмер он через полминуты, — Но почему в январе?

— Дел много, да и нашего пациента нужно будет до полного излечения довести. А то нехорошо получится, если я в отпуск, а ему вдруг хуже станет, — пожал я плечами, — Ну, и испанский немного подучу. Язык вроде несложный. Слов двести — триста успею запомнить.

— А я знаю испанский, — неожиданно признался Дроздов, — Пусть и не идеально. Говорю с акцентом, но понимаю хорошо.

Даже спрашивать не стану, откуда у майора КГБ такие навыки.

— Вот бы вас мне в качестве сопровождающего назначили, — вбросил я, словно невзначай, на что майор лишь шумно вздохнул и опять замер.

Нет, а что такого? Если меня не просто на отдых пригласят, а ещё и подлечить кого-то попросят, то какой-то куратор точно появится. Пусть это будет уже знакомый майор. С ним у нас сложились нормальные уважительные отношения, да и не позволит он себе ничего лишнего, зная про то, что я иногда напрямую контактирую с главой их ведомства. Опять же, всю головную боль с оформлением документов с себя сниму. Для личного порученца Андропова это плёвый вопрос.

— Перезвоните мне, скажем, в следующую среду, где-то часика в два по Москве, — ответил Дроздов, поразмыслив, — Глядишь, и скажу что-то интересное. А сейчас за подарками для родственников не желаете прогуляться? В «двухсотку»? Юрий Владимирович в вас не сомневался, оттого у меня пропуск на руках и чековая книжка на тысячу инвалютных рублей, — объяснил он мне, для чего мы сюда приехали.

Конечно же, я желал. Когда ещё раз такой случай представится — получить разовый пропуск в «двухсотую секцию» ГУМа. А то ни у меня, ни у жены нет ничего приличного, в чём можно на тот же пляж выйти. И это, как минимум.

А то, что чековая книжка «всего-то на тысячу», так на самом деле — это царский подарок. Там же тысяча не обычных рублей, а инвалютных. Тех самых, где доллар стоит шестьдесят семь копеек.

Так что неплохо меня за кубинку наградили, почти на полторы тысячи долларов.

— Можно вас попросить о помощи? — нашёл я в магазине девушку с подходящей фигурой, — Куба, отдых. Жена почти, как вы по размерам, но вот тут, — похлопал я себя по груди, — Чуть поменьше. Примерно на размер.

И она помогла. Всего-то за флакончик французских духов, но от души. Как для себя выбирала! Сам бы я и половины не нашёл.

* * *

Обучение Ирины — врача из районной больницы, у нас вялотекущее.

Раза три её жена в лес и на луг выводила, обучая, как правильно собрать простейшие травы, как их засушить и использовать, заодно поясняя, что и от чего помогает.

Пару раз она присутствовала на приёме больных, но так и не поняла, для чего мы с Маминым над ними рукой водили.

Раз несколько я ей объяснил, отчего я назначил страдальцам то или иное снадобье, объясняя его оздоровительный эффект.

Хватило Ирины на неделю, а затем она созрела на решительный разговор.

— Александр Сергеевич, вы меня ничему не обучаете! — выдала она претензию.

Этак, с лёгким артистическим надрывом в голосе.

— Так я пока не вижу и не чувствую того, что именно я вас должен обучать, — акцентировал я её внимание на своей персоне, абсолютно спокойно перебирая висящие травы.

— В каком смысле? — не поняла она и чуть растерялась.

— Допустим, Сергей Иосифович вас чему-то может обучить, пусть это из классической медицины, но вы же желаете большего, не так ли?

— Вы пользуетесь какими-то способностями? — озвучила она свою догадку.

— Да, но ваши лежат в другой плоскости.

— Это как? Ничего не поняла, — активно помотала она головой, отчего тоненькие очки, что практически были без диоптрий и надевались ради форса, едва не слетели с её симпатичного носика.

— Я наблюдаю за вами, но пока могу лишь одно сказать — в плане навыков я, как наставник, вам немногое дам, и то, лишь когда вы раскроетесь, — сказал я ей чистую правду.

— По-моему, это отговорки и не более того! — сердито вздёрнула врачиха нос.

— Ой, всё, — оторвался я от трав, — Пойдёмте к жене. Так-то, она поспособней вас будет, но даже её я в ученицы взять не готов, хоть и помогаю, как могу. Думаю она, по-своему, по-женски, вам всё гораздо понятней объяснит, — открыл я калитку в огород, чтобы пойти к теплицам.

Когда мы зашли в теплицу, там звучала «АББА», и громко

Да, я не пожлобился и у «дискачей», которые в Свердловске по выходным собираются перед Домом