Лучший травник СССР 3 - Сергей Александрович Богдашов

* * *

Может члены комиссии и были подобраны так, чтобы доставить Мамину неприятности, вот только ничего не вышло.

Толстяк уже на следующий день честно сказал, что он уже почувствовал улучшение. Второй пребывал в эйфории, и когда нас никто не видел, втихаря показал мне шесть пальцев, а третьего Мамин сейчас лично оперирует, пообещав ему, что все послеоперационные швы с его мазью почти исчезнут через три — четыре дня.

Так что выездная столичная комиссия оказалось вовсе не настолько заказной, как это себе представляли те, кто их послал.

— Сергей Иосифович, а ведь это под вас копали, — донёс я свои домыслы до главврача, когда он вернулся из операционной.

— Ты знаешь, меня это отчего-то теперь не пугает, — ухмыльнулся Мамин, — Раньше, да. Переживал бы, и сильно. Возможно, вплоть до инфаркта. А вот нынче — нет.

— Надо же. И отчего так?

— А нам с супругой твой образ жизни понравился. И пусть пребывание в лесу мы с ней одни не вытянем, зато стать травником где-то в селе — вполне. Я даже присмотрел уже пару мест, где дома продаются приличные. Кстати, недорого. А с учётом того, что там зачастую всего лишь фельдшерский пункт имеется, то я точно не пропаду, — заявил новоявленный родственник, с довольной рожей лица.

— А у меня отчего не живётся? — спросил я ревниво.

Так-то, всё же сделал в их доме, кроме печного отопления. Но и с ним какие проблемы? Дрова наколоты и почти у дверей. Выйди, возьми сколько надо и затопи печь. Даже в самые лютые морозы двух раз в сутки достаточно. Да и ни к чему им в самые лютые морозы в лесу жить. Пусть зимовать в город уезжают.

— Матушка ваша считает, что мы вас стесняем, — пожал Мамин плечами.

— Глупость какая, — удивился я, — Но у нас с вами есть убойный аргумент, который её в момент заставит изменить своё мнение.

— Интересно, какой же? — улыбнулся главврач, находящийся в приподнятом настроении

— Внуки, — ответил я просто и понятно.

— Да уж. Это не аргумент, а аргументище! — хохотнул Сергей Иосифович, — И как скоро?

— Думаю, с Кубы и привезём. Мы с женой туда в январе поедем. Отдохнём. Фрукты, солнце, море. Так что к сентябрю маман пусть готовится. Я как раз трёшку в МЖК получу, и надеюсь, ремонт успеют сделать.

— Кстати, спасибо вам, — вдруг вспомнил Мамин, — Мне раз пятьдесят уже сказали, что я лет на десять помолодел. Да и сам себя чувствую замечательно. Операцию провёл легко, как в лучшие годы.

— Камни нашли?

— Конечно. И один из этих, — кивнул Мамин на дверь, — Даже кювету проверил. Представляю их шок, когда я дня через три — четыре их коллегу выпишу, и почти без шрама.

Матёрый хирург прямо сочился удовлетворением и гордостью за мастерски проведённую операцию. А скоро и его мазь для послеоперационных швов себя покажет.

— Давайте я точечно Малое Исцеление наложу, тогда и завтра выпишете. Глядишь, и появятся в Москве фанаты вашей мази.

— Так-то мухлюем… — закатил Мамин глаза в потолок, — Но опять же, для пользы дела. Если мазь в дело пойдёт, то она реально облегчит жизнь людям, которые перенесли операцию. Сейчас спрошу, спит ли пациент.

— Не нужно. Зайдём, и я его усыплю.

Наша диверсионная вылазка удалась. Зашли, усыпили. Швы внутренние и внешние залечили, мазь применили по всем правилам, и так же быстро и тихо смылись. Две медсестры не в счёт. Мамин лишь палец к губам поднёс, и они понятливо глаза в сторону увели. Типа — нет, никого не видим и не видели.

Выписали этого пациента на следующий день, к вечеру.

Кстати, суставы ему мой эликсир тоже поправил. Его ему утром дали. Сегодня ещё эффект так себе, но завтра точно себя покажет. Надолго товарищ про суставы позабудет.

Вот такие мы — суровые уральские целители… Попади к нам в руки, вылечим, хочешь ты того или нет.

* * *

Пока мы в Свердловске воевали с московской комиссией, у нас в егерстве сложилось трио из матушки, моей жены и Ирины.

Вроде и не было нас всего-то несколько дней, а у них тут столько всего произошло.

К ним каждый день приезжали по шесть — десять человек, а то и больше, но половине из них помогла Ирина, она же с ними и говорила.

Как бы то ни было, наше новообразованное трио справилось. Никто из селян без помощи не ушёл. Но двоих Ирина направила в областную больницу. Всё-таки даже травники не идеальны. Пока.

И пусть я бы справился, но там точно был не наш случай. Зачем нам дублировать то, с чем медицина и сама справляется, если критической ситуации нет.

Пора приучать местных, да и не только их одних, чтобы к травнику бежали лишь в тех случаях, когда официальная медицина уже не помогает.

Женское трио развернулось на кордоне так, что я, едва переступив порог после возвращения из Свердловска, почувствовал себя лишним. Не то чтобы меня выставили — нет. Таня чмокнула в щёку, матушка налила чаю, Ирина улыбнулась из-за стола, заваленного баночками и склянками, — но в воздухе витал тот особый дух отлаженной работы, в которую лучше не лезть с советами. Я и не лез. Сел в угол, поглаживал Воланда за ухом и принялся наблюдать.

Пациенты прибывали с утра. Я насчитал семерых за первый час — полтора. Таня встречала на крыльце, смотрела цепко, сортировала: этот — к Ирине, этот — к матушке, а этот пусть пока в тенёчке посидит, чаю попьёт. Очередь рассасывалась быстрее, чем в районной поликлинике, и без единого скандала.

Матушка взяла на себя самую привычную часть — разговоры. Она усаживала пациента, расспрашивала, кивала, охала в нужных местах и незаметно, под видом того же чая, поила травяными настоями. У неё был талант: человек выпивал кружку, расслаблялся, выкладывал всё, что наболело, и даже не замечал, что половину лечения уже получил. Собственно, бабка Агриппина меня тому же учила: слово лечит не хуже снадобья, если его правильно применить. Матушка это умела — годы в школьной библиотеке даром не прошли, она привыкла слушать и слышать.

Ирина работала с тем, что попроще, но требовало врачебной руки. Она ставила компрессы, смазывала экземы