Помещик - Юрий Александрович Уленгов

Он выпил и принялся закусывать, с таким видом, словно только что обсуждал не убийство нескольких десятков человек, а разделку кабана.

А я так и застыл с рюмкой в руке.

Нет, он не шутил. Не храбрился после выпитого и не пытался меня напугать. На полном серьёзе прикидывал, сколько людей придётся вырезать вместе с Козодоевым, и получится ли после этого уйти незамеченными. Для Дмитрия Александровича, похоже, не существовало большой разницы, кого резать: мертвяка, свинью или козодоевскую дворню. Есть задача, есть люди, которые мешают её добиться её выполнения. Значит, людей следует убрать.

Сам я о подобном даже не думал. Одно дело — убить открыто, в бою или на дуэли. И совсем другое — ночью пробраться в чужой дом, перерезать человеку горло, а затем ходить по двору и добивать тех, кто мог тебя увидеть.

Впрочем, сам факт, что ради меня Сабуров готов был всерьёз обсуждать подобное, всё равно льстил. Кажется, я действительно нашёл здесь настоящего друга. Страшного, безжалостного, но настоящего.

— Нет, — проговорил я, наконец поставив рюмку. — На такое я не пойду.

— Ну вот и я, пожалуй, тоже, — спокойно согласился Сабуров. — Долго, шумно, а выгоды никакой. Так что сиди в обороне и не отсвечивай. Чай, приступом Козодоев на тебя не пойдёт и убийцу с отравленным стилетом не отправит. Впрочем, что-то мне подсказывает, самому убийце в таком случае тоже не поздоровится.

Я хмыкнул и всё-таки выпил.

Почти теми же словами со мной разговаривал отец Евстахий. Сиди тихо, не суетись и не высовывайся. Забавно: священник и наёмник были совершенно разными людьми, а совет дали один и тот же. Видимо, к нему и правда стоило прислушаться.

Сабуров снова потянулся к штофу.

— Так что? Можем приступать непосредственно к обеду? Или у тебя ещё что-то есть?

Я медленно обвёл взглядом стол. Блюд на нём меньше не стало. Скорее наоборот — служанки успели принести ещё хлеба и поменять остывшее мясо на горячее.

— А это, значит, ещё не обед? — оторопело проговорил я.

— Это закуска, Дубравин. Так что?

— Есть ещё кое-что, — сказал я, отсмеявшись. — Вот, смотри, что мой кузнец придумал.

Я достал из внутреннего кармана сложенный чертёж Кузьмы, развернул, отодвинул блюдо с жареным сыром и положил лист перед Сабуровым.

Тот сперва посмотрел лениво, явно больше из вежливости. Потом перестал жевать. Придвинул чертёж ближе, склонился над ним, провёл пальцем вдоль нарисованного ствола. Перевернул лист, будто надеялся найти на обороте продолжение, вернул, вытер руку прямо о штаны и снова уткнулся в рисунок.

— Интересно… — пробормотал он. — Интересно…

Наконец, он поднял голову и гаркнул:

— Евфросинья!

Я вздрогнул. Служанка, ожидавшая в стороне, дёрнулась и едва не выронила кувшин.

— Здесь я, Дмитрий Александрович!

— А ну-ка подай сюда Глеба! Да поскорее!

Евфросиния поставила кувшин, подобрала юбки и бегом направилась в дом. Сабуров снова склонился над чертежом. Пошевелил губами, проследил пальцем стрелку возле вытянутого колеса и постучал ногтем по нарисованному курку.

Через несколько минут на террасе появился сухонький мужичок в пенсне. Несмотря на очки и тщедушный вид, выглядел он, как мастеровой: руки в мозолях, рукава рубахи закатаны, штаны в пятнах оружейного масла.

— Звали, Дмитрий Александрович?

— Звал. А ну, посмотри! Чего думаешь?

Сабуров подвинул ему чертёж, затем повернулся ко мне.

— Глеб у меня навроде твоего Кузьмы. Тоже изобретать мастак. Посмотрим, чего скажет.

Глеб поправил пенсне и склонился над листом. Изучал долго и молча. То приближал рисунок к лицу, то отодвигал, затем развернул боком и задержался на изображении вытянутого колеса. Сабуров не торопил его, только барабанил пальцами по столу. Я тоже молчал.

Наконец, мастер выпрямился и ещё раз поправил пенсне.

— Изрядно придумано. Очень хорошая вещь получиться может. Но пробовать надо. Делать опытный образец, смотреть, испытывать… Дорого. И работа тонкая нужна, у нас не осилим.

— Да это я и без тебя знаю, что у нас не осилим, — Сабуров махнул рукой. — Ладно. Спасибо, Глеб, можешь идти.

Тот поклонился и удалился. Дмитрий Александрович проводил его взглядом, затем ещё раз посмотрел на чертёж и аккуратно сложил по прежним сгибам.

— Значит так, Александр Алексеевич. — Он протянул бумагу мне. — Спрячь эту штуку и никому больше не показывай.

Я убрал чертёж во внутренний карман.

— Почему?

— Объясню. Только разговор у нас будет долгим. — Сабуров усмехнулся в усы и снова взялся за штоф. — Сегодня ты у меня ночевать остаёшься — и не отпирайся. Баньку затопим, попаримся по-сабуровски. Раньше ужина ты всё равно уже не уедешь, а после ужина и не захочешь. Но сначала мы по-человечески отобедаем.

Он наполнил рюмки. Я посмотрел на стол, и подумал, что если мы до этого не по-человечески обедали, то что же будет дальше?

В итоге я лишь смиренно кивнул. То, что домой сегодня не уехать, я уже и сам понял.

А вот что за разговор задумал Дмитрий Александрович, было действительно интересно. Даже интереснее, чем узнать, что представляет собой баня по-сабуровски.

Впрочем, и то и другое мне предстояло вскоре выяснить. Главное — не лопнуть до этого момента от сабуровских угощений.

Глава 12

Утро, как ни странно, началось не с глубочайшего похмелья и дикого стыда за вчерашнее, а с аромата кофия, доносившегося откуда-то с улицы, и чириканья птичек за окном.

Проснувшись, я некоторое время лежал и боялся открыть глаза, опасаясь, что организм сейчас вспомнит всё, что с ним вчера делали, и с лихвой воздаст мне за обильные возлияния. Но нет. Похоже, «банька по-сабуровски» и впрямь имела некий чудодейственный эффект.

Серьёзно поговорить мы так и не успели. Обед вчера плавно перетёк в ужин. Между сменой блюд мы, изрядно, к слову, уже подшофе, успели сходить на стрельбище, где Сабуров, в числе прочего, дал мне пострелять из гордости своей коллекции — настоящей американской винтовки для охоты на слонов.

Сабуров, правда, утверждал, что она создана специально для того, чтобы убивать неких гигантских ящеров и каких-то там «суалистов», но я так и не понял, что он хотел сказать. Похоже, вместо разума в нём на тот момент уже говорила «беленькая». Так что уточнять, что он имеет в виду, я не стал.

А вот винтовку оценил. Такую против водителя в самый раз использовать. Первый же выстрел не шутя посадил меня на задницу, я не поверил и сделал второй. С тем же результатом. Третьего Сабуров мне сделать не дал, потому как патроны